Страница 76 из 155
— Ясно-понятно, — произнёс я и закурил ароматную папиросу. — Знаешь, — продолжил я, глядя вдаль, — а ведь память вообще не возвращается. Как стрелять — знаю. Даже расследование вёл, тоже откуда-то взялось. А вот кто я?
Я затянулся и присел на ступеньках. Бабка примостился рядом и ответил:
— Значит, триггер ещё не поймал. Нужно что-то, что тебя подтолкнёт.
Наверху раздался одиночный выстрел. Я выбросил папиросу, вскочил, и мы с Бабкой буквально влетели на второй этаж.
Там уже стояли Бородин и Иловайский.
— Живы, — произнёс я.
— А почему мы должны быть не живы? — хмуро переспросил Бородин. — Да, мир перевернулся в моих глазах, но это не значит, что я могу бросить доверившихся нам людей.
С третьего этажа спускался командир. Вид и у него, и у шедшего следом Вольта был не очень радостный.
— Потом, — отмахнулся он от наших вопросительных взглядов и направился прямиком на кухню.
Мы проследовали за ним. Там он достал из кармана плоскую фляжку и разлил её содержимое по стаканчикам, из которых мы накануне пили кофе.
— Помянем раба Божьего Никифора.
Он поднял стаканчик и выпил залпом. Фома присел на диван и снова открыл злополучную тетрадь, которую до этого бросил там же.
— Ну-с? — спросил оправившийся от потрясения Бородин. — И что там, простите, случилось? Не соизволите ли рассказать?
Фома оторвался от тетради, поднял голову и сказал:
— Боль. После принудительного обращения Никифор не испытывал ничего, кроме боли. Он просил… даже нет, умолял прекратить его мучения. Судя по всему, его готовили к принесению в жертву во имя науки. Вольт прервал его страдания. Больше ничем мы помочь ему не могли.
— Сударь, а у Никифора-мученика фамилия была? — спросил Иловайский.
— Да, — ответил Романыч, подняв тетрадь. — Кожинов.
— Вот чёрт, — выругался Иловайский. — Некто Никифор Кожинов, приказчик нашего соседа, с год назад пропал. Думали, убежал, а тут вона что. Наш Ричард ещё и похищениями занимался. Тьфу ты, какая бесовщина, оказывается, в верхах творилась.
Бородин опять начал багроветь.
— Штабс-капитан, остыньте, — произнёс командир. — Не нужно всё так близко к сердцу принимать. Я всё понимаю, но это в прошлом. А в настоящем на вас лежит ответственность за людей.
Сергей Тимурович молча кивнул и с багровым лицом сел на диван рядом с Фомой.
— Сергей, право слово, давайте думать о настоящем, — поддержал Сварога зауряд-прапорщик. — Чай, не девицы красные. Успокойтесь.
Бородин ничего не ответил, лишь снова кивнул, стиснув зубы.
— Так, — давно Сварог не произносил свою коронную присказку. — По коням, кавалерия. Вольт с нами, остальные — в «бардак». Может, встряска прогонит у некоторых дурные мысли.
Он посмотрел на штабс-капитана.
— Едем в лабораторию, БРДМ за нами. Затем рокируемся: «бардак» впереди, будете показывать дорогу до вашего убежища.
Дорога до лаборатории не заняла много времени. Мы вновь остановились возле знакомых ворот с надписью: НИИ ЕИВ «Владимирский округ».
— Господа офицеры, вот ваше новое убежище, — произнёс в рацию Сварог. — Я, наверное, дам заднюю по поводу поездки к вам.
Он отпустил кнопку рации и, глядя на меня, произнёс:
— Костя, нам нужно здесь всё капитально зачистить перед приездом местных. Чтобы и намёка не осталось на эксперименты с жертвами и проколами.
Затем снова нажал тангенту:
— Бородин, вы сами сможете управлять БРДМ?
— Да, конечно, — послышалось в рации.
— Тогда Романыч, Бабка — к нам. Здесь очень много дел перед приездом гражданских. Хватайте цинк с патронами и гранаты захватите.
Сварог подумал и добавил:
— А вам, господа офицеры, удачной дороги. Ждём на этом месте. С вами остаётся КПВТ с полным боекомплектом.
— С богом, — послышалось в рации.
«Бардак», высадив пассажиров, с рёвом скрылся за поворотом ближайшего здания.