Чужая земля

Вход в городскую лабораторию был нетипичным. Круглое бревенчатое здание — сруб с оконцами. Деревянное крыльцо, пройдя через которое мы очутились в уже вполне современной по нашим меркам комнате. Внутри окон не было. Предки постарались или уже сейчас живущие в городе — на это никто внятного ответа дать не смог. По центру комнаты был проём, куда стремительно, спиралью уходила винтовая металлическая лестница.

— Опять под землю, — вздохнул я и начал спускаться, следуя за Гариком.

Грохот металла под ногами и ступени, уходящие всё ниже и ниже. Вокруг никаких ответвлений, только квадратный колодец из красного кирпича. Вход сверху уже превратился в маленький квадрат над нами, когда мы наконец ступили на пол убежища. Тут был свет, причём электрический.

— Наши постарались, — пояснил Гарик и подошёл к металлической двери.

Что-то приложил к панели. Раздался писк, и щёлкнул замок. Дверь, шипя пневматикой, отъехала в сторону, и мы очутились в коридоре с уже знакомым нам биоорганизмом, освещавшим белоснежные стены.

Коридор уходил дальше, и мы двинулись за Георгием. Метров через пятьдесят — снова дверь, идентичная той, через которую мы уже проходили. Снова писк контроллера и шипение пневмоприводов. За открывшейся дверью оказалось довольно-таки большое помещение с рядами стульев и огромным экраном, перемещённым явно из наших лабораторий.

— Как я рад вас снова видеть, друзья мои, живыми и здоровыми! — радостно произнёс появившийся на экране Иван Михайлович Ступица, профессор мира тёмных, вывезенный нами оттуда.

— Мы рады, деда. — Вновь знакомый голос, и рядом с ним появилась Алиса, ИИ из мира, который мы покинули.

— Да вы присаживайтесь. — Широким жестом профессор обвёл ряды стульев.

И тут он увидел тёмных.

— Ох ты, — только и произнёс Ступица. — Это кто?

— Здравствуйте, профессор. — Вперёд вышел контроллер. — Я ваш правнук, граф Рофф. Когда-то давно вы прокляли всех нас, включая и свой род. Теперь мы вот такие.

Иван Михайлович ничего не ответил, внимательно всматриваясь в контроллера, словно пытаясь заглянуть тому в душу. Пауза затянулась, и наконец профессор ответил:

— Если вы и правда мой родственник, знайте: каждый в нашем социуме выбрал свой путь. Я же вижу вас здесь, и вы не настроены агрессивно к нам. Значит, вы не стали монстрами, несмотря на то, во что превратилась ваша оболочка. Мне тяжело осознавать, что наши исследования в области генной инженерии — прорывные, хочу заметить, — пошли по такому пути. А ваш товарищ? — неожиданно сменил тему Ступица.

— Вендо, — представился Пастырь.

— А Иван Юрьевич Вендо вам не родственник? — Иван Михайлович вопросительно поднял брови.

— Предок, — ответил Пастырь коротко.

Профессор произнёс, удовлетворённо кивнув:

— Знаете, запертый в цифровом пространстве, я много думаю. Особенно про судьбу и душу. И пришёл к выводу, что и то и то существует. Вы, — изображение на экране показало пальцем на тёмных, — не потеряли душу, и судьба привела вас сюда. К нам. Ну что ж. Добро пожаловать. Сейчас все соберутся, и вы расскажете, что привело сюда существ из лагеря тёмных.

Если Ступица и хотел задеть их, у него ничего не получилось.

— А откуда вы выводы про душу взяли, Иван Михайлович? — спросил вдруг Вольт.

— Видите ли, молодой человек… — Изображение поправило очки. — Ёмкость с моим мозгом при перемещении сюда была повреждена. Спустя двенадцать часов после подключения здесь он умер. А я остался заперт вместе с Алисой здесь. Причём никакого дискомфорта я не испытал. Проанализировав всё, я пришёл к выводам, которые перевернули моё восприятие мира. Как-то так.

Зал постепенно начал заполняться людьми. Матвей Иваныч был первым, за ним потянулись остальные члены совета, как мы теперь обозначили всех руководителей. Был и губернатор города. Тепло поприветствовав нас, совет расселся по местам и начал слушать наш доклад о разведке, а затем и рассказ тёмных.

— Кость, пойдём, разговор есть.

Надо мной навис Матвей Иванович, первый встреченный мной человек после попадания в чужой мир, окутанный тьмой. Я встал и пошёл за ним. Дед Матвей провёл меня по левой стороне зала и, толкнув рукой неприметную дверь, показал на проём. Я зашёл в комнату. Письменный стол с керосиновой лампой, дающей сумрачные блики на стенах, кровать.

— Да это же копия моего первого пристанища. — Я ошарашенно посмотрел на Иваныча. — Матвей Иванович, что происходит?

— Присядь. — Иваныч показал на деревянный стул, стоящий возле стола.

Я послушно сел на стул и в ожидании уставился на Матвея. Он смотрел на меня немигающим взглядом, как тогда, на кухне, при первом нашем разговоре.

— Константин, — начал он. — Воспоминания, которые ты увидел о прошлой жизни, не твои. Ты потом всё поймёшь. А сейчас дай мне сказать. — Он поднял руку и положил мне на плечо, прерывая поток моих вопросов. — Твоё ближайшее будущее мне показало существо, с которым вы уже знакомы. Оно настояло на встрече со мной. Почему со мной? Честно, на этот вопрос я не знаю ответа. Костя, ты сейчас уйдёшь, тебе пора. Но ты вернёшься, когда найдёшь путь. Вот, держи.

Иваныч протянул мне перстень. С виду серебряный, с чёрным камнем в оправе. По бокам были выгравированы руны.

— Надень, это от Одина. Он сказал, что в этом перстне хранится память его предков и они помогут тебе вспомнить всё. У тебя будет два пути: отринуть нас как плохой сон или найти дорогу назад. Я надеюсь, ты примешь правильное решение.

Я, слушая Матвея, натянул перстень на указательный палец, и он сел как влитой. По кисти руки начало распространяться тепло.

— Тебе пора, Костя.

Матвей Иваныч похлопал меня по плечу и достал ПМ из кобуры, дослав патрон в патронник.

«А как же Лена? Вы не дали мне даже попрощаться!» — хотел спросить я, но не успел: на меня навалилась тьма.

— Поймите, у меня приказ отключить его от аппарата! — громко произнёс чей-то голос возле меня.

Ему ответил до боли знакомый бархатный баритон, как у какого-то актёра, — голос майора, моего непосредственного командира:

— Дай хоть попрощаться, пять минут. Тебе это что, роль какую-то сыграет?

— Прощайтесь, — ответил незнакомец.

— Ну, Костя, прощай. Ты один выжил из группы, и тебя я потерял, брат.

Я почувствовал, как Роман Витальевич крепко сжал мне плечо.

— Не дождётесь, — полушёпотом ответил я и разлепил глаза.