Чужая земля

— То есть… Вы. Хотите. Сказать, — чеканя слова и наливаясь гневом, ответил на это Юсупов, — что вы сразу всех нас списали?! Объясните, голубчик, не доводите до греха.

— Шансы на то, что мы вернёмся все живыми, составляли шестьдесят процентов, — произнёс Катусов. — Магистры всё рассчитали, только вот они не знали и, соответственно, не учли один момент. Чуждые нам организмы оказались разумны по-своему, иначе я не смог бы объяснить ловушку, устроенную ими на пути нашего отхода.

Статский советник пожал плечами.

— Господа офицеры! — Юсупов вдруг распрямился, встав по стойке смирно, словно на параде. — Поздравляю вас с высшей наградой Российской империи!

— Рад! Стараться! Ваш! ВысБродь! — в один голос ответили мы. — Вас тоже, князь, с титулом!

Каждый подошёл и пожал руку Юсупову. Тот, приняв поздравления, продолжил:

— У нас сейчас одна задача: выжить и уничтожить как можно больше этих тварей! Поэтому не расслабляемся и будем разрабатывать план ответных действий.

— Ну-с, голубчик, — обратился князь Юсупов к Катусову, — мы сейчас вернём вам оружие, и добро пожаловать в группу особого назначения ЕИВ. — И, уже обращаясь ко всем, продолжил: — Господа офицеры, я предлагаю занять позицию возле гермодверей. Евгений Фролович, голубчик, откуда придёт команда эвакуации?

— По нашему маршруту, — недолго думая ответил тот. — Думаю, осуществят подрыв препятствия и прибудут сюда в спецвагоне для эвакуации яйца.

— Значит, господа, слушайте мою команду. — Князь дослал патрон в патронник. — Отходим вверх по самоходу. Предельно внимательно. Стреляем во всё, что покажется подозрительным. Кстати, Евгений Фролович, вы говорили, что можно уничтожить этот образец. Как это сделать?

Вопрос застал статского советника врасплох. Он начал с волнением объяснять:

— Голубчики, да как же так? Это очень нужный и важный образец для Империи. Вы понимаете?

— Этих образцов теперь, — жёстко прервал его князь, — у вас целая ветка метро! Так что ответ, господин статский советник, неверен на корню. Повторяю ещё раз. Как! Уничтожить! Образец?!

Он буквально выкрикнул это в лицо Евгению Фроловичу, отчего тот сдулся и ответил:

— Жертва.

— Позвольте полюбопытствовать, — поднял брови Юсупов, — какая жертва?

— Да всё вы понимаете, князь. В этой комнате должны остаться как минимум два человека. Ввести код на панели — с той стороны колбы она, — он указал на яйцо. — Выпустить его, дать заразить одного, второй на подстраховке. Тогда и сработает система огнемётов. Всё.

В комнате воцарилась тишина, которую первым нарушил князь.

— Это непостижимо, — тихо произнёс он. — Зачем так?

— Затем, что в Совете ЕИВ существует два лагеря. Одни как раз за уничтожение образцов, другие — за изучение. И чтобы не было инцидентов, сделали такую защиту.

— Это мы отложим пока. — По виду Юсупова было понятно, что именно этим нюансом он не очень доволен. — Давайте, господа, тихо выходим и поднимаемся на самоход.

Тихо щёлкнул замок двери, открываемый статским советником, и мы вышли на платформу. На станции царила тишина. Подойдя к лестнице, мы друг за другом, так как она была довольно узкая, стали подниматься наверх. Здесь не было белёсого покрытия, как в тоннеле, но тем не менее мы не расслаблялись на всём пути вверх. Вскоре самоход закончился, и мы вышли на площадку, перекрытую массивной гермодверью. Пульт управления электрическим приводом, находившийся с нашей стороны, был разбит вдребезги. Кто-то сильно постарался, чтобы отсюда было невозможно выйти. Мы расположились подле двери и устремили взгляды вниз, направив туда оружие.

Со стороны, откуда мы пришли, послышался шорох, затем ещё. Словно кто-то подметал пол. Снизу, поднимаясь по лестнице, показались два существа. Они перемещались на двух лапах, передними же, короткими, цеплялись за резиновые перила. Евгений Фролович приложил палец к губам, и мы затихли, стараясь даже не дышать. Оба существа встали на верхних ступенях, водя удлинёнными головами из стороны в сторону. Я буквально перестал дышать, глядя на них.

Одна из тварей, повернув морду в мою сторону и издав какой-то клокочущий звук, вдруг резко подпрыгнула и, немыслимо извернувшись, буквально приклеилась всеми четырьмя конечностями к потолку. Издавая тот же клокочущий звук, она с невероятной скоростью устремилась вниз, делая прыжки по невообразимой траектории: то отталкиваясь от стен, то от потолка, то от пола. Вторая таким же манером исчезла из вида.

— Да-с, господа, — вытерев внезапно выступившую испарину со лба, тихо произнёс Юсупов, — цель очень ловка-с. Если учесть, что их тут больше, то битва будет жаркой. Что скажете, Евгений Фролович? Они нас почувствовали? Глаз-то у них нету.

— Если бы они нас почувствовали, — так же шёпотом ответил ему статский советник, достав папиросу и прикурив её от зажигалки князя, которую так и не удосужился вернуть, — мы бы сейчас не разговаривали, а усиленно отбивались бы от них.

— Да-с, — задумчиво отвечал Юсупов, — ваша правда, голубчик.

— Хочу вам сказать, — статский советник обращался, по-видимому, ко всем, — до прихода эвакуационной группы осталось четыре часа. И лучше нам не вступать в бой до этого времени. Если мы выберемся…

— Когда мы выберемся. Не нужно раньше времени нас хоронить, голубчик, — перебил его Юсупов.

— Как угодно, — согласился с ним Евгений Фролович. — Так вот, господа, когда мы выберемся, приглашаю всех присутствующих ко мне в усадьбу. Пир закачу, с дражайшей супружницей познакомлю.

— А дамы-с будут? — спросил Николай Пантелеймонович, бывший гусар, попавший в нашу группу по чистой случайности.

Герой войны, имевший награды, включая одну, которой он особливо гордился: вручённый ему самим ЕИВ орден Святого Георгия за подвиг, о котором он, впрочем, особо не распространялся.

— Эх, сударь, всё вам-с по бабам, — пошутил Юсупов, но статский советник, не мудрствуя лукаво, ответил:

— А как же. Какой приём — и без дам-с? Я-то сам из эскадрона гусар летучих. Так что своих издалека вижу.

— Да вы что? — теперь уже несказанно удивился князь. — И как же, позвольте полюбопытствовать, гусаров в статские советники производят?

Чем и нарушил уже было налаживавшийся контакт с Евгением Фроловичем. Тот сразу как-то насупился и ответить не соизволил.

— Простите, голубчик, если задел, — решил реабилитироваться Юсупов, а статский советник лишь махнул рукой:

— Пустое. Дела давно минувших дней.