Чужая земля

— Да, командир, я вродь как в норме.

— Ветка, Ветка…

Я пытался связаться с машинистом, но в рации был лишь треск помех. Повернувшись к графу, я пожал плечами.

— Не отвечает.

— Двигаемся дальше, господа.

Юсупов вновь возглавил колонну. Спустя некоторое время, когда, по моим расчётам, до «Императорской» было уже рукой подать, путь нам преградила стена из той же белой субстанции.

— Обложили, — констатировал граф. — Ну-ка, Паша, — обратился он к нашему пулемётчику под два метра ростом, обладавшему недюжинной силушкой и гнувшему руками подковы.

Как поговаривали, он был прямым потомком Никиты Кожемяки, богатыря из наших сказаний.

— Попробуй-ка на прочность.

Тот, положив на землю пулемёт, разбежался и с размаху влетел в стену, отлетев от неё метра на два назад. Встал и помотал головой.

— Не, не в моих силах, командир.

— Что ж, господа офицеры, — оживился статский советник, — господин Юсупов, вы видите, что нам не осталось особого выбора.

Тут уже не выдержал Пётр Сергеевич. Он, сделав два широких шага и приблизившись вплотную к Катусову, направил на него оружие.

— Колись, — с угрозой произнёс он. — Кто ты на самом деле и что знаешь про происходящее?

Катусов в ответ только усмехнулся.

— Господин зауряд-прапорщик, вы слишком много сейчас на себя берёте. И, несмотря на заслуги всех вас, господа, перед императором, по возвращении вас ждёт трибунал. Поверьте-с, у меня достаточно полномочий для этого.

Иловайский размахнулся прикладом для изумительнейшей оплеухи, но в последний момент остановился и ответил, глядя ему в глаза:

— Евгений Фролович, голубчик-с. Не надо с нами так, иначе можете вернуться только к кресту железному. Посмертно.

— Вы мне угрожаете? — буквально прошипел в ответ Катусов.

— Господа офицеры! — наконец-то гаркнул Юсупов, видя, что обстановка начала накаляться до предела. — Прекратите барррдак! А вы, господин статский советник, попридержите-с гонор. Мы с вами сейчас в одной лодке, и выбираться, стало быть, нам нужно сообща.

Он подошёл к зауряд-прапорщику и положил руку ему на плечо.

— Пётр Сергеевич, уймитесь, прошу вас.

Граф повернулся к группе, и в этот момент с протяжным криком упал навзничь Рязанов. Тело его выгнуло невообразимой дугой, глаза будто вылезали из орбит.

— Стой! — крикнул Юсупов, видя бросившихся на помощь бойцов.

Те от окрика резко остановились, что, возможно, спасло им жизни. Из тела унтер-лейтенанта белыми молниями во все стороны выстрелили щупальца, очень тонкие, словно земляные черви. Не найдя никого в зоне своего поражения, они опали на землю, продолжая, впрочем, извиваться. Рязанов кричал не переставая. Глаз его уже не было: вместо них шевелились те же мерзкие создания, по пучку в каждой глазнице. Раздался громкий выстрел револьвера. Это Юсупов, успевший когда-то перезарядить оружие пропавшего друга, из сострадания решил прервать муки унтер-лейтенанта. Пуля вошла прямо в центр лба, и крик прекратился.

Но то, что сидело внутри Рязанова, и не думало умирать. Щупальца, переплетаясь между собой, подняли тело. Это было сродни безумным картинам Бориса, которые я когда-то имел честь видеть. Черви оплели ноги, и тело сделало шаг в нашу сторону. Не дожидаясь команды «Огонь!», группа ударила из всех стволов по бывшему сослуживцу, превращая его в кровавое месиво. Тело споткнулось и, потеряв равновесие, упало лицом вниз. Спину унтер-лейтенанта словно разорвало, и оттуда вылетело нечто, напоминающее большое яйцо с растущими из него белыми отростками. Огонь перенесли на него, и наконец всё было кончено.

— Не приближайтесь, — неожиданно подал голос статский советник. — От него можно заразиться.

Он стоял безоружный позади нас и с ледяным спокойствием смотрел на происходящее. Юсупов, круто развернувшись, подошёл к Катусову.

— Ну-с, и как это позволите понимать? — спросил он. — Говорите, не стесняйтесь, здесь все свои.

Едкий сарказм сквозил в голосе графа. Катусов обмяк и вытащил из кармана папиросу.

— Вы позволите?

Он вопросительно посмотрел на Юсупова. Тот кивнул и молча, вытащив из кармана бензиновую зажигалку «Руссо-Балт» в виде автомобиля, дал прикурить статскому советнику. Катусов глубоко затянулся и произнёс:

— Я вам расскажу всё, что знаю сам. Но сначала нам нужно найти безопасное место. Существует вероятность заражения личинками Platonis ovum. Смотрите, они уже оживают.

Оглянувшись, мы увидели, как белёсые нити, извиваясь, подползали к стене и начали буквально вплетаться в конструкцию.

— Так это всё они? — опешившим голосом прошептал граф. — Тогда сколько же их здесь?

Статский советник сделал ещё одну глубокую затяжку и бросил папиросу на пол, затушив её ногой.

— На нас всех хватит, — тихо ответил он. — И город, что над нами, гарантированно не жилец. Нам нужно срочно вернуться на станцию. Доверьтесь мне, граф.

Юсупов посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом, словно дырку пытался прожечь, и наконец ответил:

— Группа, отходим на станцию. Ведите, Евгений Фролович.

До станции шли в великом напряжении, дёргаясь от любого непонятного звука. Наконец показалась платформа и самобеглая лестница, ведущая к свободе.

— Нет, господа офицеры, — видя наши взгляды на самоход, произнёс Катусов. — Этот выход запакован свинцовыми дверьми снаружи. И толщиной они — танком не прошибёшь. Нам туда.

Он указал на неприметную дверцу, в которую пройти можно было только согнувшись. Статский советник достал из кармана металлический ключ и, вставив в замочную скважину, повернул его несколько раз. Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась. Евгений Фролович посмотрел на нас, вздохнул и, открыв её, зашёл внутрь, сразу включив освещение.

— Видно, вы здесь не впервые, — произнёс граф, заходя за ним.

Это была комната, стены которой отливали серостью бетона. Две лампы и посредине комнаты огромная стеклянная колба с мутной жидкостью желтоватого цвета, в которой плавало уже виденное нами яйцо с щупальцами.

Евгений Фролович запер дверь изнутри на массивный запор, да ещё и закрыл её на внутренний замок. Взяв один из жёстких стульев, стоящих подле противоположной стены, стукнул по сиденью, выбив оттуда клуб пыли, отчего щупальца организма в колбе начали движение в его сторону.