Чужая земля

Кадехо спрыгнул с орденца и важно, с гордо поднятой головой, прошествовал к Сварогу. Тот, увидев ремень на месте, снял его с шеи гончей.

— Я не понял, ты никуда не уходил, что ли? — пробормотал он и, вытащив записку, начал молча читать.

Кадехо рыкнул на командира, и тот, оторвавшись от записки, погладил его по голове.

— Ну чисто щенок мелкий, — пробормотал командир и снова углубился в чтение.

Наконец он закончил читать и поднял голову.

— Ничего не понял, честно говоря, но вводные такие. Там, — он неопределённо махнул рукой в сторону окна, — как-то очутился Гермес. Причём на нашем БТР. Не спрашивайте, ответов у меня нет, — прервал он в зародыше попытки задать вопрос по этому поводу. — План у него такой. Когда стемнеет, броня выползет из укрытия и начнёт давить из КПВТ демонов. Наша задача — добраться живыми и здоровыми до БТР и, загрузившись, слинять с ними из города на всех парах. Это вся информация, какая есть.

Он пожал плечами.

— Предлагаю не мучить себя вопросами, а по-тихому спуститься на второй этаж. Надеюсь, там не дежурят наши оппоненты. Сохраняем режим тишины — и вперёд.

Он закинул вещмешок на плечи и взял автомат.

— Паук, проследи, чтобы собачка твоя не рычала. А то всполошим осиное гнездо.

Командир первым вышел на лестничный пролёт, и мы последовали за ним. Спускались очень аккуратно, в этот раз заглядывая во все комнаты на этажах. Враг как-то успел забрать тела своих павших прямо у нас под носом. О битве говорила только разлитая тут и там кровь противника.

Мы были на четвёртом этаже, когда услышали щёлканье где-то внизу. Похоже, враг всё же выставил пост. Сварог приложил указательный палец к губам. В рации послышался шёпот Паука:

— Командир, позволь нам с Кадехо разобраться. Мы тихо.

Сварог оглянулся на орденца и кивнул головой. Паук положил автомат на пол и вытащил из ножен на боку нож. Сколько мы с ним находились рядом, а я только сейчас обратил внимание, что он всё это время носил с собой такую вещь. Это был даже не нож: с обоюдоострым лезвием, он больше походил на стилет.

Орденец с гончей абсолютно бесшумно скрылись на нижних этажах. Вскоре оттуда послышались почти человеческие вскрики и звуки падения тел. В тишине подъезда они прозвучали как гром. Мы подняли оружие, услышав шаги. Это был Паук. Весь в крови, с ножом в руках, он сам сейчас напоминал монстра.

— Можно идти, — коротко бросил он нам и, развернувшись, начал спускаться по лестничному пролёту.

На межэтажной площадке, между вторым и третьим этажами, лежали два тела демонов пустоши. У одного голова была оторвана совсем, и Кадехо играл с ней, катая по полу. У второго была рана в височной области, скорее всего от стилета.

— В голову нужно бить, — пояснил Паук. — Единственное уязвимое место, которое мы знаем.

До вечера мы решили остаться на третьем этаже, в квартире с окнами, выходящими во двор. Тела перетащили в комнату напротив. Время ещё оставалось, и мы распределились по наблюдательным пунктам. Мы с Вольтом смотрели во двор, остальные взяли под прицел коридор. Так и сидели, практически не двигаясь и не разговаривая, пока на город не начали опускаться сумерки.

Сигналом послужили глухие выстрелы КПВТ. На стоянке врага началась паника. Тяжёлый пулемёт буквально разбирал укрепления окруживших нас демонов.

— Пора, — послышался голос командира.

Мы спустились на первый этаж и разбили окно, выходившее на улицу с той стороны, где броня наводила шороху среди противника. Но тут с внутреннего двора начала забегать другая группа врагов.

— Я останусь, уходите! — крикнул Сварог и начал выпускать очередь за очередью в существ.

Вся группа была категорически не согласна с таким решением, и мы встали возле командира. Демоны пустоши пёрли напролом, несмотря на потери в личном составе. Двенадцатый калибр откидывал их к двери, но живучие твари вставали и снова кидались на кинжальный огонь. В рации послышался голос Гермеса:

— Отойдите от окна, работать буду.

Мы разошлись в разные стороны, не прекращая стрелять. Тут подал свой голос пулемёт, и демонов пустоши начало рвать буквально на куски. Стрельба прекратилась, так как враг откатился во внутренний двор.

— Давай на броню! — снова крикнул в рацию Гермес.

Мы с командиром уходили последними. Забравшись в десантный отсек, я онемел от удивления: Лена бросилась на меня и крепко обняла. БТР рыкнул и набрал скорость. По броне застучали пущенные вдогонку арбалетные стрелы. Вновь прозвучала сирена из поселения, и обстрел прекратился.

— Вы какими судьбами тут оказались? — спросил Сварог.

Лиса начала рассказывать о случившемся за время нашего отсутствия на базе.

— Да, дела, — произнёс Сварог. — То есть не помогли даже активированные нами заряды в мире Петра Сергеевича.

— Наши ИИ говорят, что мир, в котором произошло такое массовое истребление людей, уже обречён, — ответил Борис.

— А Бородин? — спросил Иловайский.

— Да жив твой штабс-капитан. И вполне себе здоров, — улыбнулась Лиса.

БТР резко остановился.

— Прямо по курсу люди, — сообщил по рации Гермес. — Голые. Но с оружием. — Он помолчал и добавил: — Тим, давай за пулемёт.

Я перебрался к нему и посмотрел в смотровую щель.

— Твою ж дивизию, — выругался я. — Командир, похоже, тут обе группы, пропавшие хрен знает когда.

— Я их чувствую, — вдруг сказал Паук. — Кадехо наверху, на крыше одного из зданий. Готов к атаке. — Он повернулся к Сварогу. — Командир, позволь я с ними переговорю? Может, удастся хоть в этот раз без стрельбы обойтись.

Сварог подумал и спросил:

— Ты уверен?

— Я уверен в том, — ответил орденец, — что моё время на исходе. Я чувствую необратимые изменения в себе.

— Давай, только без геройства, — ответил на это Сварог.

Паук кивнул и, откинув люк десантного отсека, выбрался наружу. Я увидел, как он, подойдя к группе обнажённых мужчин с оружием, начал что-то им говорить. Те опустили оружие. Сверху мягко спрыгнул Кадехо. Один из вампиров коротко кивнул, и они, развернувшись, пошли прочь.

— Что ты им сказал? — спросил Сварог у вернувшегося орденца.

Тот сел, опустив голову, и в ответ лишь покачал ею, тихо произнеся:

— Позвольте это оставить в тайне.

И, помолчав, добавил:

— Я у Яги останусь вместе с псом.

Паук поднял голову, и мы увидели, что глаза орденца стали полностью чёрными. Там не было клубящейся тьмы. Сами глаза стали жутко чёрными.