Страница 111 из 155
Командир подошёл и, взявшись за ручку, открыл её.
Мы вошли в лабораторию. Небольшое помещение, два стола с микроскопами и центрифугой.
Впервые в этом мире я увидел компьютер. Монитор, системный блок, клавиатура. На каждом из компонентов за слоем пыли виднелась надпись на английском:
«Property of the Confederate military».
«Property of the Confederate military». Собственность вооружённых сил Конфедерации. Прим. автора.
— Точно пиндосы, — пробормотал Сварог. — А вот и думалка Пастыря.
На одном из столов находилась стеклянная колба, покрытая пылью. Серый ком с извилинами и двумя пятнами тёмной субстанции плавал в какой-то жидкости.
Снова яркая вспышка.
За столом сидят двое в белых халатах.
— Смотри, Дэнни, оно живое.
Один из них наблюдал за находящимся в колбе мозгом. Он наводил небольшой фонарик прямо на клубящийся комок тьмы, заменяющей Пастырю глаза. Тёмная сущность сразу же втягивалась в мозг. Он убирал свет, и через некоторое время она снова проявлялась.
— Наблюдает за нами, — констатировал тот, кого назвали Дэнни, глядя на этот процесс со стороны.
— Ну, прибор почти готов.
Дэнни крутанулся на стуле к своему столу. Там стоял металлический цилиндр, к которому шли провода, подключённые, в свою очередь, к компьютеру.
— Поместим внутрь образец. — Он показал на колбу пальцем. — И попробуем нашу разработку на пленном.
Я обратил внимание, что в углу лаборатории сидит связанный человек.
Они соединили колбу с цилиндром, и с тихим шипением мозг Тёмного провалился в ёмкость. Дэнни набрал команду на компьютере.
— Можешь развязать, — указал он на пленника.
Второй подошёл к мужчине и срезал верёвки с рук и ног канцелярским ножом.
— Излучение уже действует, — произнёс Дэнни.
Второй медленно распрямился и, отойдя от пленника к столу, за которым сидел его напарник, неожиданно полоснул лезвием того по шее.
Дэнни схватился за горло, из которого потекла кровь, непонимающе посмотрел на своего товарища и, вскочив со стула, выбежал в тоннель.
Второй медленно двинулся за ним.
Пленник встал и, подойдя к цилиндру, нажал что-то на клавиатуре. С тихим шелестом мозг Пастыря вернулся в стеклянную колбу.
— Ну, а ты как думал? — произнёс мужчина. — Не все подвержены твоему воздействию. Но за то, что убрал препятствие, спасибо. Теперь к нам пойдёшь.
Он протянул руки, чтобы взять колбу, но остановился, явно услышав снаружи какой-то звук.
— Ты здесь пока побудь, я проверю, что там, — обратился он к безучастному к происходящему мозгу. — Не скучай, я быстро.
И вышел вслед за своими врагами.
Яркая вспышка — и мы вновь в пустом пыльном помещении.
— Командир, — обратился я к Сварогу. — Здесь проводили опыты с Тёмными. Отсюда и воздействие. Мы буквально видим то, что предшествовало катастрофе. Не знаю, как мы выглядим со стороны, но думаю, что стоим истуканами со стеклянными глазами, когда это происходит. Может, вернёмся и попробуем через город пройти?
Сварог помолчал, раздумывая, и ответил:
— Я не думаю, что пауки нас пропустят назад. Они же целенаправленно нас сюда отправили. Но правда твоя, опасно здесь находиться долго. Давай найдём что-то типа носилок или сообразим какую-нибудь волокушу и вернёмся к нашим. Фомы нам не хватает.
Носилок, естественно, здесь не было, и нам пришлось идти дальше по тоннелю.
Метров через сто мы наткнулись на первого лаборанта.
— Смотри, — сказал я. — Всё же догнал.
Иссохшее от времени тело лежало на спине, держась за горло.
— Ну, а вон и второй.
Командир показал на ещё одну жертву Тёмного. Мумия расположилась метрах в десяти от своего товарища. Раскинув руки в стороны, тело лежало лицом вниз.
— А этому затылок проломили чем-то тяжёлым, — констатировал я. — Интересно, а где наш третий фигурант?
Тела пленника поблизости не наблюдалось. Зато через двадцать метров нашлось ещё одно ответвление с открытой и заросшей светящейся биомассой дверью.
В первой комнатке небольшого размера находились когда-то ящики для одежды. От времени всё это сгнило и проржавело настолько, что об этом можно было догадаться только по паре лучше сохранившихся в углу комнаты шкафов.
Когда командир подошёл к одному из них и попытался открыть, некогда металлический шкаф осел облаком коричневой пыли на пол с тихим шорохом.
Я чихнул и сказал немного с запозданием:
— Лучше не трогай. Смотри, вон ещё дверь.
Далее была комната со стоящими друг за другом столами, сохранившимися за счёт того, что они были из камня, в чём я убедился, постучав по одному из них костяшкой пальца.
— Интересно, — пробормотал я. — Зачем такие столы?
Этот вопрос остался без ответа. Сварог находился уже возле ещё одного дверного проёма и, не давая мне детально осмотреть столы, позвал меня:
— Костя, подойди.
Дверь была свинцовой, в чём я убедился, приблизившись к командиру. Рядом валялся рычаг.
Вдвоём, с усилием преодолевая сопротивление проржавевшего механизма, нам удалось приоткрыть дверь и протиснуться внутрь.
— Вот это сюрприз, — воскликнул Сварог, как только переступил порог комнаты.
Это была точная копия зала с проколами из Империи. Те же ряды с лежащими жертвами и оборудованием, поддерживавшим когда-то в них жизнь. Все тела уже давно высохли и превратились в кости, обтянутые кожей. Кое-где ещё виднелся белёсый туман, но настолько прозрачный, что было понятно: для перехода он не годится.
— Костя, помоги, — послышался голос Сварога, который наклонился к чему-то возле стены.
Я подошёл и увидел, что командир нашёл пруты из какой-то стали, не подверженной течению времени.
— Волокушу будем делать, — пояснил он мне, указывая на железки пальцем. — Думаю, носилки мы точно здесь не найдём.
Тащить пришлось, естественно, мне. Сварог прихватил с собой провода для связки импровизированной волокуши.
Напарники нас встретили в мрачном состоянии. Паук так и не пришёл в сознание.
Мы смастерили средство для транспортировки орденца и выдвинулись по тоннелю. Первыми тащили Стародуб и Пётр Сергеевич. У Сварога рука стала получше, и он, послав нас с Вольтом вперёд, пошёл рядом с процессией, от которой шум стоял на весь тоннель.
Мы немного оторвались от них, пройдя обе двери, которые посещали с командиром, а я попутно рассказал Дмитрию про видения.
Свет дальше был тусклее, и я заметил, что светящегося мха становится меньше.