Чужая земля

— Объясни им, что нас очень интересует подземелье, где большая железная болванка стоит. И как-нибудь про пульт управления объясни.

Гарик помолчал и начал говорить:

— Они нас могут вывести к ракетной шахте, причём они так её и называют. Но спрашивают, для чего нам то, что может стереть их город с лица земли. Не хотим ли мы уничтожить их жилище. Ну, собственно, я им ответил как есть. Про грядущую тьму и про великие жертвы.

Он снова замолчал, слушая своих собеседников, и удивлённо продолжил:

— Они в курсе проводимых здесь опытов по открыванию порталов в другие миры. Единственный, кто занимался этим здесь, сейчас ушёл. Но так как он теперь один, арахниды его найдут так или иначе. Что они сделают с пойманным, они не говорят. Предлагают сразу пойти к нашей цели.

— Я не против, — ответил Сварог. — Скажи им спасибо за помощь.

— Командир. — Гарик ухмыльнулся. — Они этого не понимают. Так что не старайся.

— А как они нас поведут? — спросил Вольт. — А то я с огромным пауком во главе как-то не очень хочу передвигаться.

— Я ваш проводник, — ответил Гарик. — Меня они и будут вести.

— Ну, тогда вперёд, — сказал командир, и мы выдвинулись за Георгием к лестничному пролёту через частично уже открытые для нас двери.

Арахноиды как-то разрезали свою паутину перед дверьми, и проход оказался открыт.

Георгий, вместо того чтобы подниматься, начал движение вниз. Преодолев с десяток пролётов, мы оказались перед до боли знакомой гермодверью. Такие же были и в нашем мире. Штурвал лежал здесь же, на полу.

Мы с Георгием начали крутить штурвал, и она медленно поехала влево по направляющим. Как ни странно, за это время ничто в механизме не проржавело и не сломалось.

Нам открылся длинный тоннель, освещённый той же биологической субстанцией, но разросшейся помимо потолка и по стенам.

Мы зашли внутрь. Гулкое эхо наших шагов разнеслось по тоннелю.

— Всё, — произнёс тихо Гарик, чтобы не создавать эха. — Они прощаются с нами. Нам прямо по этому тоннелю. Тут они не обитают, так как здесь что-то их пугает.

— Отличные у тебя друзья, Георгий, — не преминул поддеть его Вольт. — Они нашими руками решили всех конкурентов уничтожить.

— ОНИ! МНЕ! НЕ! ДРУЗЬЯ! — громко и по слогам произнёс Георгий, уже начавший злиться.

Эхо понесло его голос по тоннелю.

— Тише, — спокойно сказал командир. — Не будите лихо, пока тихо.

Паук вдруг молча, не сказав ни слова, рухнул там, где стоял.

— Да чтоб тебя, — ругнулся командир вполголоса. — Вольт, проверь.

Дима подошёл к лежащему орденцу и, нащупав пульс, произнёс:

— Пульс нитевидный, но есть. Очень слабый.

— Возможно, это вещество, что вколол ему один из учёных. — Я посмотрел на командира. — Неизвестно, что с ним дальше будет. Как поступим?

Сварог не думал ни секунды:

— Как, как. Кверху каком. В любом тоннеле должны находиться комнаты для технического обслуживания или, если это военный объект, комнаты отдыха дежурных смен. Костя, пойдём со мной на разведку, будешь моей огневой поддержкой. Остальные остаются здесь возле трёхсотого. И не шумите. Рации включите. Будем на связи.

Мы пошли по тоннелю, стараясь тихо ступать и не создавать лишнего шума. Однообразная картина. Светящиеся стены с потолком, под ногами пол, выложенный из бетонных плит, уходящих вдаль и смыкающихся в точку на горизонте.

Мы могли бы и пропустить ответвление, если бы командир не увидел несоответствие на ровной стене.

— Стоп, — произнёс он и, подойдя к правой стене, показал пальцем на светящийся мох. — Ничего не замечаешь?

Я присмотрелся и увидел еле заметный прямоугольник.

— Похоже на заросшую дверь, — высказал я свои наблюдения.

— Точно так, — подтвердил командир, ковыряя мох складным ножом, достав его из кармана.

Вскоре за субстанцией показалась дверь. Обычная, деревянная, как в старом жилом доме. Ручка была под стать двери. Металлическая, уже порядком сгнившая под воздействием времени.

Командир взялся за остаток ручки и потянул её на себя. Та отломилась у основания, и дверь вдруг осыпалась пеплом с тихим шелестом.

Внутри была небольшая комната с ещё одной дверью, и здесь уже царил полумрак.

— Странно, — шёпотом проговорил командир. — А эта дверь выглядит новой и по-другому.

Я был согласен на все сто. Дверь была из белого пластика и, не соответствуя серым стенам помещения, выделялась ярким пятном.

Сварог подошёл ближе и, нажав на ручку, открыл её.

Нам ударил в глаза яркий свет. Комнатка из серой вдруг моментально стала покрашенной в зелёный цвет. А за пластиковой дверью царило оживление.

Тут стоял хирургический стол с лежащим на нём Пастырем, которого методично вскрывали три человека в когда-то белых халатах, заляпанных в данный момент кровью Тёмного.

Всё это действо происходило на ещё живом погонщике гончих, так как он сучил ногами и издавал громкие звуки, похожие на стон.

— Ну что, коллега, — обратился один из мучителей к другому, не переставая делать длинный разрез на извивающемся от боли теле Пастыря. — Я всё равно не понимаю. Все внутренние органы говорят о том, что это человек. Хотя внешность и пси-воздействие на окружающих говорят о прямо противоположном.

— Нам нужно сделать ему трепанацию, — ответил второй и, обратившись к третьему, добавил: — Сэм, тащи пилу.

Этого уже я не мог стерпеть и выстрелил в резавшего тело.

Яркая вспышка — и всё пропало.

Мы снова стояли в сумраке, а за открытой дверью была комната, которую мы только что видели, за одним исключением. Хирургический стол был пуст, как и не было вокруг него никого.

— Что за чёрт? — Сварог зашёл в комнату. — Какого хрена в тоннеле делает операционная?

— То есть видения тебя не напрягли? — парировал я, обходя место пытки Пастыря. — А вот и он.

На полу за операционным столом лежало тело, несомненно принадлежавшее Тёмному из нашего видения. Черепная коробка была неаккуратно вскрыта сверху.

— Смотри, вскрыли как консервы. — Я посмотрел на подошедшего Сварога. — Ты имя слышал? Сэм. Не наши тут орудовали. Я имею в виду в этом мире. Прав был Вольт.

— Это не объясняет, какого хрена операционная делает в пустом тоннеле, — ответил мне Сварог. — Глянь, ещё одна дверь, теперь металлическая.

В противоположной от места нашего входа стене действительно был проход. Дверь из какого-то металла, не подверженного коррозии, была как только что поставленная.