Чужая земля

То ещё занятие — обыскивать трупы. Тела мало того что были в сохранности, так ещё и были подвижны. Перетаскивая и обыскивая их, я добрался до последнего, так ничего и не найдя.

Только я взялся за него, чтобы перевернуть, как труп, открыв глаза, внятно произнёс:

— Вы кто?

От неожиданности я отпрыгнул в сторону, наведя на него автомат.

— А вы кто? — не отвечая, переспросил я.

— Семёнов я, — сказал мне труп и попытался встать.

Несмотря на невозможность ситуации, я подал ему руку и помог сесть, облокотившись о стеллаж. Напарники меня не слышали, переговариваясь на соседнем ряду.

— Слушай, Семёнов, — обратился я к бывшему мертвецу. — А ты, случаем, не Игорь Сергеевич?

— Да, — тихо ответил тот. — А что?

— У нас ЧП, — решил я сыграть человека из его времени. — Укушен Руслан Андреевич. Нужна срочно сыворотка 13000ВА. Где ключ?

Тот медленно поднял руку и, сняв с шеи цепочку, протянул мне её. На ней висели ключи и пластиковый прямоугольник карты с множеством полосок.

— Самый длинный, — ещё тише прошептал он и закрыл глаза.

Я подошёл к телу и, не сводя с него глаз, притронулся к шее. Пульса не было.

— Да твою ж… — выругался я.

Это всё было необъяснимо, но в итоге я получил то, что нам нужно. Пятясь задом, я вышел к напарникам.

— Нашёл. — Я потряс связкой ключей, решив не рассказывать им о произошедшем.

В сейфе лежал длинный металлический ящик с застёжками. Откинув их, я увидел пять шприцов, похожих на пистолеты. Большая ампула снизу, как обойма, и рукоять с курком.

— И сколько вводить? — ни к кому не обращаясь, произнёс я.

— Половину, — услышал я голос Семёнова, который стоял в проёме, преграждая нам путь на выход.

Позади меня послышались звуки взводимых затворов.

— Тихо. — Я поднял руку. — Не стрелять.

Сам же, тоже нацелив автомат на голого мужика — одежда, уничтоженная временем, с него слетела, — начал приближаться к нему.

— Игорь Сергеевич, что вы помните? — тихо спросил я, делая шаг.

— Сирены, — ответил он. — Мы забежали сюда и вкололи экспериментальный препарат, разрабатываемый нашим сектором. Потом помню урывками. Вроде он начал действовать не так, как на подопытных. Часть группы обезумела и напала на другую часть, то бишь нас. Дальше я открыл глаза, а тут вы.

Пока он говорил, я подошёл к нему вплотную.

— Игорь Сергеевич, протяните, пожалуйста, руку, — так же тихо и спокойно продолжал я с ним говорить.

Тот выполнил, что я просил, и я взял его запястье в руку, пытаясь нащупать пульс. Пульс у мертвеца отсутствовал.

Я сделал шаг назад, и в это время учёный, открыв рот и показав мне длинные клыки, бросился в мою сторону.

Иловайский выстрелил, и пуля, пролетев буквально в сантиметре возле моей головы, с тихим всхлипом ударила Семёнова прямо в грудь. Он отлетел от меня, ударившись всей массой о дверь, и, вскочив как ни в чём не бывало, скрылся за стеллажами.

— Как вы не понимаете, — послышался его голос оттуда. — Мне нужны ваши ресурсы организма, чтобы творить дальше.

Краем глаза я увидел, как учёный готовится к прыжку уже с верхнего стеллажа, и, буквально не целясь, выдал короткую, на три патрона, очередь в его сторону. Семёнова снова откинуло в соседний ряд.

— Понимаете, — опять послышался его голос. — Вы не убьёте меня своим оружием.

Голос постоянно перемещался, и куда стрелять, было непонятно.

— Но я испытываю боль от ваших попаданий. И я становлюсь злее.

— Семёнов! — крикнул я ему. — А ты вообще в курсе, сколько ты здесь пробыл? И второй вопрос: чем ты питался?

— Паучками, — послышалось надо мной, и снова в прыжке на меня летит тело Игоря.

Два выстрела — мой в грудь, а Иловайского в голову — отбросили Семёнова вправо от меня. Выстрел в голову разнёс тому черепную коробку, но тот ещё был жив.

«Как с такими повреждениями это было возможно?» — подумал я.

В это время Пётр Сергеевич подошёл к телу и очередью разнёс тому голову. Наконец-то он затих.

Не успели мы обсудить произошедшее, как зашевелились ещё тела в проходе.

— Хватай вакцину и валим! — скомандовал я, и мы выскочили в коридор. — Пётр Сергеевич, запри дверь!

Я кинул ему связку, которую всё ещё держал в руках. Иловайский стал по очереди подбирать ключ. В это время на дверь навалились с той стороны. Я и Стародуб кинулись к ней, удерживая. Наконец Иловайский нашёл искомое, и замок щёлкнул, закрывшись.

— Отсутствие паутины мне понятно, — начал я рассуждать вслух, пока мы возвращались назад. — Раз эти… как их назвать? Вампиры? — вспомнил я что-то из прошлого. — Пусть будут вампиры. Так вот, они питались пауками. Не думаю, что здесь одна особь, да и этажи ещё есть. Но меня смущает один момент. Отсутствие следов и запертая дверь. Как они передвигались?

— Там над самым потолком большой люк вентиляции без решётки был, — ответил на мой вопрос Иловайский. — И, исходя из того, что они разумны, а на это указывает то, что он с нами разговаривал, вполне вероятно, как-то эта группа охотилась сообща, затем впадала в некое подобие спячки.

Я кивнул, соглашаясь с его доводами, и снова начал разбирать произошедшее:

— Семёнов не сразу на меня напал. Начал он с того, что как бы не понимал, где он находится и кто он. Что на это скажешь, Пётр Сергеевич?

Я заинтересованно повернулся к Иловайскому.

— Ну так, исходя из вышесказанного, он сначала решил проверить, сколько нас и чем мы вооружены. И, видя, что нас всего трое, решил, что справится. Представь, Костя, что случилось бы, если они все скопом на нас накинулись?

— Что, что, — пробормотал я. — Конец бы нам тогда наступил.

— А куда, интересно, заражённого из группы Паука дели в наших лабораториях? — неожиданно задал вопрос уже возле двери, где были наши напарники, Стародуб. — Вы же понимаете, что он, обладая разумом и фактически неуязвимостью к ранениям, мог на данный момент весь бункер вырезать.

Я стукнул в дверь и сказал в рацию:

— Открывай, сова, ведмедь пришёл.

Поглядев на Стародуба, всё же ответил:

— Будем надеяться на лучшее, Данило.

В комнате ничего не изменилось за наше отсутствие. Иловайский сразу начал осматривать стены на предмет вентиляционных проёмов и, не найдя их, выдохнул:

— В комнату точно не проникнут.