Чужая земля

Глава 21. Цена прохода

Коридор подземелья тянулся вдаль, и истинные размеры его были непонятны: света фонарей хватало только на пару метров, после чего он рассеивался. Справа и слева были запертые металлические двери с оконцами тюремного типа. На каждой двери, за паутиной, просматривались маркировки. Х12, Х13 и так далее. Времени осматривать пока не было, нужно было найти Гарика, поэтому мы поспешили за Вольтом вперёд.

Вскоре коридор закончился двойной маятниковой дверью. Она, в отличие от всего, что мы видели вокруг, была чистой от вездесущей паутины. Царапины указывали на то, что дверью кто-то или что-то очень часто пользовался.

— Сварог, Стародуб и Паук. Братья, давайте, пока мы отработаем помещение.

Вольт перехватил автомат и проскользнул внутрь. Следом зашли мы с Иловайским. Двери легко открылись внутрь. Я сразу взял на прицел левый фланг.

Это было круглое помещение с куполом потолка. Помещение было освещено сероватым светом, который лился с потолка. Это было не электрическое освещение. Светился, казалось, сам купол. Первоначальное предназначение комнаты понять было невозможно из-за паутины и свисающих тут и там коконов. Опутанные белёсой субстанцией, здесь висели тела. Очень много тел.

В центре было сплетено гнездо, откуда, уставившись на нас множеством глаз, смотрел огромный паук размерами с автобус. Он перебирал передними лапами, сплетая очередной кокон, в котором слабо шевелился Георгий.

— Огонь! — крикнул Вольт и первым выпустил длинную очередь прямо в морду паука.

Неожиданно для своих размеров тот прыгнул вверх и скрылся где-то в потолке. Гарик уже не шевелился, опутанный паутиной. Было непонятно, жив ли он вообще.

— Костя, Пётр, огневой контроль, — скомандовал Вольт и, приоткрыв дверь, крикнул: — Паук, Данило, вытаскивайте Гарика!

Те забежали внутрь. Стародуб оставил всё своё оружие за дверью, там же остался и командир. Я увидел шевеление на потолке и выстрелил одиночным. Тень метнулась куда-то влево и вновь исчезла из поля зрения.

— Проворный, паскуда, — ругнулся Иловайский.

Тем временем Паук с Данилой подбежали к Георгию и начали пытаться его распутать.

— Так, тащите, уходите из сектора обстрела! — крикнул им Вольт и выстрелил куда-то в их сторону.

Огромная тень снова промелькнула и пропала. Наконец Гарика вытащили в коридор, и мы в ожидании появления паука взяли под огневой контроль всё помещение, не боясь никого задеть.

Послышался шорох с моей стороны, и я на звук выстрелил. Существо было очень быстрым. Тень метнулась в сторону, и Иловайский поддержал меня огнём, выдав очередь из автомата.

— У него нет выхода, кроме двери, — послышалось от Вольта. — Отходим.

Мы вышли обратно в тёмный коридор.

— Граната! — крикнул он скорее по привычке и закинул внутрь РГД.

Раздался гулкий взрыв и верещание. Я приоткрыл дверь и увидел, что паук свалился сверху и пытается встать на лапы.

— Граната! — крикнул снова Вольт и через меня кинул ещё одну.

Я успел отпрыгнуть в сторону, внутри послышался ещё один взрыв. Я снова, покрутив пальцем у виска в направлении Вольта, открыл дверь. Паук был на месте и был ещё жив, пытаясь встать. Четыре оставшиеся лапы из восьми разъезжались в разные стороны, и он постоянно падал на брюхо.

Я, прицелившись в оптику, начал выпускать патрон за патроном в голову существа, пока он, дёрнувшись в последний раз, не затих на полу.

Я постоял в проёме ещё минут пять, осматривая помещение. Кроме паука, тут больше никого не наблюдалось.

— Чисто, — произнёс я и повернулся к предпринимающим реанимационные мероприятия Стародубу и Пауку.

Гарика распеленали от паутины и делали ему искусственное дыхание с непрямым массажем сердца. Я отставил автомат и, отодвинув в сторону Стародуба, сжав руки, ударил Гарика в область сердца. Один, второй, третий. После третьего удара сердце Георгия забилось и начал прощупываться пульс.

— Командир, — я обратился к Сварогу, — найдите с Вольтом помещение какое-нибудь безопасное. Желательно с кушеткой. Гарику в себя нужно прийти.

Сварог молча кивнул, и они с напарником пошли в обратном направлении, толкая двери комнат. Вскоре они пропали из освещённой нашими фонарями зоны.

— Давайте за ними понесём тихонько, чтобы время не терять, — предложил Иловайский. — Не нравится мне тут.

В этом я с ним был согласен, и мы, взяв Гарика за конечности, потихоньку понесли его в сторону, куда ушли наши разведчики. Вскоре они появились, осветив нашу процессию фонарями.

— Нашли, — тихо произнёс Сварог. — Через десять метров слева большая комната, незакрытая. Была какая-то лаборатория.

Действительно, дверь, в которую мы втащили Георгия, не походила на остальные. Тоже железная, но без оконца для подачи пищи.

Внутри, по центру, стоял хирургический стол. Вся лаборатория, как и помещение, где мы ликвидировали паука, освещалась сероватым светом, льющимся непонятно откуда. Три кушетки возле стены и лабораторный стол с центрифугой, непонятным мне оборудованием и колбами. Два деревянных шкафа набиты папками.

Заблокировав за собой дверь и уложив Георгия, который так и не пришёл в себя, на одну из кушеток, я положил свой автомат на лабораторный стол и стал осматривать документы, вытаскивая их по одному из шкафа.

Вольт тем временем полез к потолку, заинтересовавшись освещением.

— Интересно, — произнёс он, спрыгнув с хирургического стола. — Это какие-то биоразработки.

В руках он держал светящийся кусочек потолка.

— Похоже на мох.

Иловайский взял у него из рук субстанцию, повертел в руках и вернул обратно.

— Никогда такого не видел. — Он обратился к Стародубу: — Может, вы прольёте свет на это?

Данило подошёл к ним, посмотрел на светящийся кусочек потолка и ответил:

— У нас в лаборатории такое живёт. Сделано или выведено предками. Что это за растение, не знают даже наши белохалатники. Но ухода не требует и не разрастается. И да. Это какой-то мох. И у нас он больше нигде не встречается. Какие-то довоенные разработки.

На кушетке застонал Георгий, но глаза так и не открыл.

Я наконец-то нашёл интересующую меня папку. А искал я что-нибудь про пауков.

«Аранеология, акарология», — значилось на титульной странице.

Язык был русский, но с примесями множества научных терминов. Продираясь сквозь всевозможные термины, я выяснил, что с пауками, скорпионами и клещами производились всевозможные опыты для создания колонии ядовитых, быстро размножающихся членистоногих.