Вдова

ГЛАВА 60

Судя по всему, свободного времени в тюрьме у Кули было предостаточно. На самом деле он заканчивал срок в федеральном «лагере» — учреждении низкого уровня безопасности без ограждения, где насилие не терпели.

Саймон разыскал сведения о нем в сети и узнал, что три года назад Кули осудили в Мэриленде и в начале сентября он должен выйти условно-досрочно. Это было его первое преступление — федеральное, какое-то сложное дело об интернет-кражах. Дальнейшие поиски почти ничего не дали и о его девушке Зандер.

Но любопытство Саймона к ним бледнело на фоне их интереса к нему. По словам Зандер, Кули без труда проник в виртуальную жизнь Саймона: пролистал рабочие файлы конторы — убийственно скучное занятие — и получил доступ к многолетней личной почте Google.

Сначала Саймон разозлился, потом решил: какого черта. Годами он исходил из того, что кто-то где-то видит каждое письмо, заказ в магазине, запись в календаре и личную заметку, поэтому всегда был осторожен.

Но когда Зандер сообщила, что Кули взломал и секретный почтовый ящик, заведенный больше года назад главным образом для сокрытия азартных игр, Саймон был ошеломлен.

— Почему перестал играть? — спросила она за выпивкой в студенческом баре через две двери от чайной.

— Слишком много зарабатывал.

— По тебе не скажешь.

— Слушай, ФБР взяло меня на заметку, а один старый друг предупредил. Пора было заканчивать.

— Просто любопытно.

— Хорошо, у меня для вас кое-что важное. Можете покопаться в виртуальной жизни Оскара Кофи, рентген-лаборанта, о котором я говорил?

Она хихикнула, почти как подросток.

— Кули уже идет по следу. Правда, легко не будет. Кофи очень дорожит приватностью и неплохо разбирается в цифровом мире.

— Не совсем понял.

Когда речь заходила о технологиях, Саймон часто чувствовал, что ступает по тонкому льду, и рядом с Зандер обычно ощущал себя идиотом. Она могла закатить глаза как всезнайка-подросток, а могла улыбнуться тепло и ободряюще, будто обладала бесконечным терпением.

Она улыбнулась.

— Он явно параноик и защищает себя весьма серьезными файрволами и другими барьерами. Но Кули любит вызовы. Скоро пролезет.

Саймона снова забавляла мысль о федеральном заключенном с собственным контрабандным ноутбуком, который засел в тюремной библиотеке и сеет хаос в виртуальном мире.

Одновременно отрезвляло понимание: где-то в огромной вселенной интернета существуют люди, способные найти и увидеть практически все. Почему они не могут работать исключительно на разведслужбы и оставить обычных людей в покое? Будь это возможно — а он понимал, что невозможно, — Саймон выбросил бы компьютеры и вернулся в каменный век, когда люди писали письма ручкой на бумаге и часами разговаривали по старомодным телефонам.

— Кули кое-что делает для тебя, — сказала Зандер.

— Не могу дождаться.

— Ты язвишь?

— Да.

— Он написал собственную самодельную программу, которую невозможно взломать или обойти. Называет ее Teflon.

— Оригинально.

— Опять язвишь. Она стоит у меня на компьютере. Для тебя он настраивает отдельную версию, которая полностью защитит системы. Тогда он, я и вообще кто угодно сможем присылать тебе материалы, не оставляя следов.

— А чего нам бояться? Меня уже осудили, Зандер. Я иду в тюрьму.

— Поздравляю, золотая звездочка тебе. А у меня судимости пока нет, и я хотела бы, чтобы так и осталось. Установлю тебе программу бесплатно, и ты даже не будешь знать, что она там.

— Как хочешь. Интересно, Кофи вообще нравятся женщины? Ему тридцать шесть, холост, никогда не был женат. Может, лазает по сайтам знакомств в поисках любви.

— Мне совершенно все равно. Но если лазает, Кули скоро узнает.

Лоретта Гудвин неохотно согласилась встретиться после работы за кофе. У нее было трое детей, счастливый брак, и она не хотела, чтобы ее видели рядом с Саймоном в баре или каком-нибудь сомнительном месте. Поэтому выбрала кафетерий в подвале больницы — в шесть вечера там всегда пусто.

Саймон купил две чашки кофе, и они спрятались за угловым столиком. Он сел спиной ко входу. Лоретта видела всех входящих и выходящих, но заметить их было почти некому. Говорить ей не хотелось, но слушать она была готова.

— У нас пока нет подозреваемого, на которого можно было бы уверенно указать, — сказал Саймон. — Список короткий, и Кофи сейчас во главе. Я пока его не обвиняю. Но он самый перспективный. Что ты о нем знаешь?

Она пожала плечами и уставилась в пол.

— Почти ничего.

— Есть близкий друг на работе? С кем-нибудь встречается? Женщины, мужчины?

— Не знаю и знать не хочу. Не мое дело. У меня и своих забот хватает, мистер Лэтч.

— Пожалуйста, называй меня Саймон. Как часто ты его видишь?

— Может, раз в неделю. Он из тех людей, которых видишь — и не видишь. Как предмет мебели.

— Но должен же здесь быть кто-то, кто его знает.

— Наверное. Только я не знаю кто. Мы работаем в разных мирах, Саймон. Когда я здесь, я занята пациентами. Мне некогда общаться. Это не часть моей работы.

— Понимаю. Ты рассказывала, как Кофи пил с приятелями из больницы и много болтал. Кто эти приятели? Кажется, их было трое, верно?

— Думаю, да.

— Можешь узнать их имена? И имена его начальников?

Она глубоко вдохнула, явно не желая соглашаться.

— Пожалуйста, Лоретта. Я не прошу делать ничего незаконного или неэтичного. Я в отчаянии, хорошо?

— Посмотрю, что смогу сделать.

— Спасибо. Любая крупица информации может оказаться решающей — не только для меня, но и для больницы. Представь на минуту, что Кофи действительно убийца. Юридические последствия для больницы будут чудовищными. Сотрудник, которого вроде бы проверили перед наймом, травит пациентку. Во всем Содружестве не хватит денег, чтобы оплатить такой иск.

— Понимаю.