Вдова

— А мотив? На суде говорили, что мотив был у тебя. Возможно, он есть у Матильды и Джерри. Но зачем сотруднику больницы травить старуху, которая и так серьезно пострадала?

— На этот вопрос ответа нет. Медсестры, которые убивают пациентов. Серийные насильники, нападающие на случайных женщин. Стрелки, убивающие школьников. Никакого мотива. Некоторые люди просто больны.

— Тут ты чертовски прав, Саймон. Слушай, мы сделаем, что сможем. Это поражение больно бьет, понимаешь? Основной удар пришелся по тебе, но мне тоже досталось по яйцам. Абсурдный вердикт, которого не должно было быть. Мне жаль, Саймон.

— Пожалуйста, больше не говори так, Рэймонд. Я тебе многим обязан, помнишь? Ты проделал отличную работу. Мы должны были выиграть.

— Да. Должны были.

После ремонта Chub’s снова открылся. Если обновление включало свежую краску, новый ковер, мебель и мойку под давлением, чтобы смыть многолетний никотиновый налет, по виду этого нельзя было сказать. Все выглядело и пахло как прежде, что вовсе не было неприятно. Клиентура привыкла к определенной обшарпанности.

Саймон всегда подозревал, что Чаб поспешно закрыл паб и уехал из города, чтобы сбить ФБР со следа или хотя бы поубавить его рвение. Тогда Чаб приписал Саймону слишком большую заслугу в том, что федералы отступили.

Теперь Саймон вернулся и нуждался в услуге. Поздно во вторник он зашел в паб и сумел не попасться на глаза знакомым. За стойкой Валери широко улыбнулась.

— Ну-ну. Уже сбежал?

— Очень смешно. Отбывать срок мне только через несколько месяцев.

— А слухи говорили, тебя увезли в цепях прямо в камеру смертников.

— И насколько надежны здешние слухи?

— Совершенно ненадежны. Рада тебя видеть, Саймон. Я правда плакала, когда услышала.

— Я тоже. Бурбон с имбирным элем.

— Сейчас.

— Чаба не вижу. Он здесь?

— Наверху. Позову.

Она пододвинула ему стакан и исчезла. Саймон уставился на матч Dodgers и надеялся, что никто не станет приставать. Он радовался, что это бейсбол, а не баскетбол, иначе могло потянуть сделать ставку.

• • •

В кабинет Чаба его прежде не приглашали. Одна стена представляла собой затемненное одностороннее стекло, через которое хозяин наблюдал за залом. На другой висели в рамах майки знаменитых футболистов. Третью покрывали увеличенные фотографии Чаба, позирующего рядом со стареющими спортивными героями, которых Саймон не узнавал, и несколькими мутными типами — вероятно, политиками или боссами преступного мира. Четвертая была завешана мячами с автографами, вымпелами, программками Супербоула, листами ставок Kentucky Derby и прочей спортивной реликвией.

Они устроились в удобных креслах и пили: Саймон — бурбон с имбирным элем, хозяин — пиво из бутылки.

— Сочувствую, дружище, — сказал Чаб. — Поверить не мог. Твой адвокат говорил, вы подадите апелляцию и все такое.

— Такой план, но гора высокая. Мне нужна помощь, Чаб.

— Если речь об офисе — оставайся сколько хочешь. Я все еще думаю насчет ремонта, потом, может, сдам под офисы, а первый этаж под торговлю. Но я не тороплюсь.

— Спасибо. Правда ценю. Сейчас мне больше некуда идти.

— Паршиво.

— Но пришел я не за этим.

Как всегда рядом с Чабом, Саймон задавался вопросом, не слушает ли их кто-нибудь еще. Скорее всего, нет. Да и какое ему теперь дело?

— Мне нужна помощь. Нужен хороший хакер.

Чаб присвистнул, будто был потрясен масштабом преступления. Словно букмекерство и подпольный игорный бизнес, которым он занимался тридцать лет, были сущей мелочью по сравнению со взломом.

— Не помогу, Саймон. Ничего не знаю о хакерах. Компьютеры — другой мир.

При этом уже лет десять видеопокерные автоматы Чаба были перепрошиты самодельной программой, позволявшей учитывать самых активных игроков. Широкой публике это было неизвестно, но сами игроки знали. И все же Чаб неизменно изображал человека, которого техника ставит в тупик.

— Я не прошу тебя вмешиваться. Мне нужна помощь Спейда. Спейд знает нужных людей.

— Да, и два года назад едва не попался. Теперь осторожничает. Не могу его винить.

— Вот что я прошу. Поговори со Спейдом вместо меня. Спейд поговорит с хакером. Хакер никогда не узнает моего имени, просто даст схему, как залезть в кадровые файлы больницы. Спейд закон не нарушит, ты тоже, хакер тоже. Если поймают меня — и что? Я осужденный убийца, иду в тюрьму, терять нечего.

— Ты хочешь взломать больницу?

— Да. Думаю, работа простая.

— Без понятия, дружище. Не мой мир.

— Знаю. Но Спейд в нем живет и знает нужных людей.

Чаб отпил из бутылки и уставился на стену с футбольными майками.

— А если Спейд захочет денег?

— Тогда напомни ему, что в декабре я снял с него ФБР. Скажи, что я спал со специальным агентом — женщиной, которая руководила расследованием. Тебе, кстати, тоже стоит это помнить.

— О, это я хорошо помню. Ты спал с агентом ФБР?

— С давней подругой по юридической школе. И, пожалуйста, это должно остаться между нами.

— А кому мне рассказывать, кроме Спейда? Все мои разговоры не для протокола, Лэтч. Ты же знаешь.

Конечно. Либо не для протокола, либо записываются правоохранителями.

— Знаю. Нажми на Спейда, Чаб. Мне нужна помощь. Я, мягко говоря, в отчаянии.

— Посмотрю, что можно сделать.