Страница 17 из 75
— А кто сказал, что тебя там нет? — довольно ухмыльнулся я. — Я не договорил. У тебя есть секретное место в саду, о котором не знает твой отец?
— Да куда ж там спрячешься?.. Хотя да, есть одно, — игриво хихикнула Островская. — Точно! За старой прачечной я оборудовала себе гнёздышко ещё будучи подростком. Тогда мы воевали с отцом чуть ли не каждый день. Вот я там и сидела, подальше от его криков. Он точно не знает о нём.
— Вот в нём и спрячешься, — кивнул я. — И доставим мы тебя домой по тому же маршруту.
— Тогда нам пора, Володя, — решительно произнесла Юлиана. — Надо попасть в поместье раньше, чем туда заявится отец. И если охрана может и не найти, то он всё перероет на этот раз.
— У меня самый лучший водила в городе, — поспешил я её успокоить. — Так что и глазом не успеешь моргнуть, как будешь сидеть в своём укрытии.
Жига в этот раз выложился по полной, и выложил по полной своего железного коня. На большой скорости, закоулками водила проскочил до нужного места, и мы прошли по знакомой тропе через небольшой густой лес, прямо к стене поместья Островских. Именно за ней и находилось здание старой прачечной, как сообщила Юлиана.
Гоб появился на другой стороне, двумя ударами выбил наружу четыре больших камня. Я настоял, чтобы именно так он и сделал. Так никто не подумает о внешнем вторжении. Вот и пусть голову ломают, как хрупкая девушка умудрилась разрушить стену.
Дыра в ограждении оказалась достаточной, чтобы Юлиана пролезла в сад. И хвала всем богам, что кроны деревьев в этой части сада были пышными, и нашу афёру никто не заметил.
Неподалёку раздавались настороженные голоса охранников, прочёсывающих местность по хрен знает какому кругу.
— Пока, Володя, — услышал я счастливый голосок Островской, и ответил тем же.
Направляясь к машине, я услышал жуткий вой, которое сопровождалось хлюпаньем. Тут же я вспомнил о том, что недавно учудил Гоб.
— Так что ты сделал с бедным псом? Его же теперь пристрелят. Он же в мутанта превратился, — поинтересовался я у зеленомордого, и тут же применил способность «Отрицание», запрещая ему временно говорить стишками. Периодически так делаю, уставая от бесконечных рифм.
— Мясо того зловонного червя в пасть этой падле закинул, — оскалился Гоб. — Пусть знает, как на короля гоблинов нападать. Отродье треклятское.
Я покачал головой. Уж очень бывает радикальным мой друг и помощник. Хотя и сказать тут нечего. Гоб отомстил за дерзость, а ведь мог и убить запросто. И тоже бы оказался прав.
Я вернулся к машине, а когда оказался в салоне, только и успел что дверь закрыть за собой. Жига словно метеор сорвался с места. Через минуту мы уже были в центре Хабаровска.
— Да уж, вот смотрю на тебя, шеф, и в натуре юность свою вспоминаю, — хохотнул Жига, поворачивая с перекрёстка направо. — Как лазили на многоэтажные девчачьи корпуса, в гости к аппетитным кралям. Как щас помню. Лезем вверх, руки уже нихера не держат, цепляемся за балконы, а на ремнях болтается груз, баклажки вина и спирта.
— Ну и что в итоге? Барышней осчастливили? — хохотнул я, представляя этих домолазов.
— А то. И не раз, — оскалился Жига. — Правда, один раз пришлось с безопасниками тёрки тереть. Даже, помню, как-то кипиш подняли, драки даже были. Чуть не выкинули с учёбы.
— Так ты в Академии учился? — удивился я.
— Ага, дядька то мой куковал в приёмной комиссии. Вот и протянул меня в бюджетную группу.. Были такие раньше, во Владивостоке, — хмыкнул водила, поблёскивая глазами. — Но меня всё равно потом выпнули оттуда. Разбил шнобель одному фраерку. А тот оказался сопливым сынком заведующего этой, как его.. кафедры. Прикинь?
— Зуб даю, что виноват был тот урод, — улыбнулся я.
— Именно так. Хотя смешного тут мало, — подметил Жига.
— Я радуюсь, и от другого. Всё произошло так, как и должно произойти, — объяснил я. — Если б ты не набил чесало тому негодяю, возможно мы бы и не встретились. И ты бы сейчас работал.. на заводе, инженером? Или считал в конторке цифры?
— На энергостанции, по любому, — хрипло засмеялся Жига. — Каким-нибудь монтёром высшей квалификации, вечно бухающим и матерящим начальничков. Которые вместо премий грамотками вшивыми кормят.
— Вот именно, — кивнул я. — Так что всё не просто так.
— Ага, точняк, — кивнул Жига. — Куда щас едем?
— В господинницу, конечно, — кинул я взгляд в сгущающиеся сумерки и поневоле зевнул. — Пора на отдых.
— Понял. Без базара, ща организуем красиво, — вдавил педаль газа в пол Жига, и мы понеслись по улицам, на которых уже загорались фонари.
* * *
Москва, улица Новослободская, участок № 3, в это же время
— Вот, держите, Пётр Евстигнеевич, — зашёл в кабинет его помощник. — Как и заказывали.
— Клади сюда, Влад, — улыбнулся Борщов, отодвигая в сторону ненавистные папки с документами.
Помощник поставил на лакированную столешницу большое блюдо. Поперёк большой расписанной узорами тарелки лежали шампура с нанизанными румяными кусками мяса. Всё ещё горячие шашлыки пахли изумительно, и в животе начальника тайной полиции призывно заурчало.
Когда они насытились, Борщов вытер жирные губы салфеткой, кинул её в урну, попадая с расстояния трёх метров.
— Ну что там? Какие новости по нападению? — его довольный взгляд тут же перерос в хищный и цепкий. — Разобрались, что за артефакт применялся? Стена в три кладки, причём не арабы строили. Усилена магией. Это же уму непостижимо.
— Предположительно была применена искра, сообщил помощник.
— Ты идиот?.. Нет, не так. Ты идиот, Владислав, — процедил Борщов.
— Были проведены исследования, которые ничего не дали, — сообщил дрожащим голосом помощник. — Вы и сами говорили, что нужно смотреть шире, быть креативней.
— Но не настолько же, Влад! — вспыхнул Борщов. — Ты ведь о тех самый искрах говоришь?
— Да, один из фрагментов пока непознанных нашим миром артефактов, — пробормотал Владислав. — Я даже порядком растерялся, когда прикинул, что это очень может быть.
— Очень может быть — это разговоры бабок на лавке, — хмуро подметил начальник тайной полиции. — Ты сначала убедись в этом.
— Я принёс данные, сделал отметки. Сами посмотрите, — Влад потянулся к стулу, где покоился его портфель, покопошился в нём и достал толстую папку, кинув её на стол.
Несколько минут Борщов изучал содержимое, по мере изучения брови его поднимались вверх, а лицо краснело.