Страница 16 из 75
Глава 4
Он не заметил Юлиану. Тень за креслом вовремя расползлась, погружая в себя девушку. Гоб постарался на славу. И, разумеется, эта красотка не издавала ни звука, как я и велел.
— Николай Трифонович, я понимаю, вы уважаемый человек, но и я не шиш с маслом, — возмущённо выдавил я.
— Возвращай мне мою дочь, ты.. — Островский затряс передо мной пальцем. Как бы от перенапряжения не лопнул.
— Какого, спрашивается, чёрта, вы вламываетесь ко мне⁈ — повысил я голос. — Тем более с такими бредовыми обвинениями!
— Где Юлиана? А? Где ты её прячешь? Признавайся. Она точно здесь, — всё ещё злобно шипел Островский, продолжая всматриваться в каждый угол. Но уже не кричал, остывая понемногу.
Пусть смотрит, сколько угодно. Главное, чтобы глаза не сломал. Я скрестил руки на груди, картинно нахмурил брови, открыто выражая недовольство.
— Здесь никого нет, кроме нас с вами, — процедил я. — С вами точно всё в порядке? Может, приснилось что? Или горячка белая напала?
Островский стиснул зубы, затем постарался взять себя в руки. И взгляд стал более осознанным. Он уже понимал, что всё не так, как он предполагал.
— Тогда где она, Владимир? Где моя дочь? — выдавил купец.
— Вы меня об этом спрашиваете? — вскинул я брови от удивления. — Вам лучше знать. Она же ваша дочь, а не моя.
Островский ещё раз оглядел комнату, его телохранители прошлись по периметру, и один из них чуть не задел нычку, где затихла Юлиана. Деловито прокрутил боевой жезл в руке, словно ковбойский пистолет, едва не касаясь девушки.
И надо отдать должное Юлиане. Хоть бы звук издала. Красотка!
— Дочь сбежала. Вот я и подумал, что ты в этом замешан, — ещё тише произнёс Островский.
— Меньше бы её притесняли в желаниях, так и не сбегала бы никуда, — заметил я.
— Не лезь не в своё дело, Владимир, пожалуйста, — попросил Островский. — Я её отец! Отец, понимаешь?
— И это позволяет обращаться с ней как с игрушкой? — приподнял я бровь.
— Она тебе так сказала? — нахмурился Островский, и вновь взгляд его забегал по комнате.
— Я заметил, — хмыкнул я. — Вот такой я замечательный, всё замечаю.
— Вот и замечай что-нибудь другое, — выдавил Островский. — А уж мы как-нибудь сами разберёмся. Говоришь, не видел её?
— Она звонила мне недавно, гуляла по саду поместья, — произнёс я, не отводя пристального взгляда от купца.
— Вот значит как? — Островский выдохнул, вытирая выступивший на лбу пот. — Можно воды?
— Конечно, угощайтесь. Но попрошу после этого немедленно покинуть яхту, — подвинул я графин, и отец Юлианы утолил жажду, выпивая стакан залпом.
— Я же ведь извинился уже. Погорячился.. Но ты и меня пойми, — потупил взгляд Островский, теперь уже краснея от неловкой ситуации, которую сам и спровоцировал.
— Кстати, а с чего вы, собственно, подумали, что она здесь? — рассудительно сказал я.
— Подумал, что раз сбежала, значит, только к тебе и пойдёт. У подруг её точно нет, — произнёс обескураженный Островский. — Но мне не показалось. Эта чертовка сбежала наглым образом. Только сад весь обыскали, каждый чёртов метр.. Всё, не мешаю отдыхать. Ещё раз извини за столь грубое.. кхм.. вторжение.
— Если нужна помощь в поисках, могу посодействовать, — предложил я, выражая на лице крайнюю озабоченность.
Если уж играть, то очень правдиво. Ведь Островский далеко не дурак. Понимает, что его дочь мне небезразлична. А если я не проявлю к этому внимания, проколюсь на ровном месте. Он точно заподозрит неладное.
— Не понимаю только, чем ты мне поможешь, — нахмурился Островский. Этим я ещё больше разозлил его, но вида он не подал. Хотя в его тоне это явно проскальзывало. — До свидания.
Он раздражённо махнул своим здоровым лбам, выскочил вместе с ними из моей каюты. И я закрыл за ним дверь.
Тень в углу уменьшилась, занимая своё законное место, за креслом. Юлиана тихо выдохнула, испуганно посмотрев на меня. В то же время губы её расплылись в довольной улыбке. Она справилась.
— Я чуть не вскрикнула, когда этот.. этот.. чуть не коснулся меня артефактом.. в общем, ты понял, — она уставилась в пол растерянным взглядом. — И что же теперь делать?
Её телефон ожил. Хорошо, что она поставила на беззвучный режим, а то её папаша мог запросто услышать. Звонил как раз Островский.
— Да, папочка, — тихо произнесла она, отвечая.
— Тебя где носит, Юлиана⁈ — сразу повысил тон её отец. — Почему не отвечаешь⁈ Я уже полгорода на уши поднял, тебя разыскивая!
— Разыскивая? — удивлённо ответила Островская, переглянувшись со мной. — Да я в саду гуляю.
— Вот только не обманывай меня, — напряжённым тоном продолжил папаша. — Охрана прочесала всё поместье и не нашла тебя!
— Значит, плохо смотрела твоя охрана, — резко ответила Юлиана. — И вообще, оставь меня в покое, я хочу побыть одна.
— Как ты посмела выйти из сарая⁈ Я тебе не разрешал! — воскликнул купец.
— Я сама решаю, что мне делать, — процедила Юлиана. — Никуда я не пойду. Понятно?
Она сбросила звонок. Затем вновь посмотрела на меня, теперь уже умоляющим взглядом.
— Прошу тебя, скажи, что у тебя есть план, — прошептала девушка.
— Конечно, есть, — слегка улыбнулся я. — У меня всё схвачено. Ты зря переживаешь. Только ответь на один вопрос. Желательно утвердительно.
— Хорошо. Задавай свой вопрос, — Юлиана поднялась из кресла, а я толкнул её обратно, и Гоб вновь спрятал девушку в тень.
Дверь открылась. На пороге вновь появился Островский. В этот раз он был без своих верных псов.
— И вот ещё что, — выставил отец Юлианы указательный палец. — На будущее. Увижу тебя рядом с дочерью — не обижайся.
— Ваши угрозы на меня не действуют, — усмехнулся я. — Приберегите их для кого-либо другого.
Островский побагровел, сжал руку в кулак, слегка потряс им, но не сказал ни слова. И вновь выскочил из каюты, на этот раз окончательно. Я закрыл за ним дверь.
— Чуть не попались, — услышал я над ухом голос Юлианы. Щёку обожгло её жаркое дыхание. Я обернулся, и Островская наградила меня жарким поцелуем. — Мне очень хочется продолжить, — заблестела она взглядом, в котором плескалось желание, — И надеюсь, что это произойдёт уже скоро.
— Да, скорее, чем ты думаешь, красотка, — притянул я красотку к себе, сжимая в руках её упругие ягодицы и немного подтягивая их вверх. И девушка издала еле слышный стон.
— Получается, что мы обманули моего отца, — тяжело вздохнула она. — Меня ведь нет в саду.