Страница 8 из 80
Воронов уставился на меня с выражением профессора, которому студент предложил лечить открытый перелом подорожником. Потом в его глазах вспыхнул чисто профессиональный, исследовательский азарт.
— Симбиотическая конверсия токсинов?.. Без аутоиммунного ответа? Невероятно. Это же чистый слом белковой денатурации! Парень, да тебя на кафедру биохимии надо, на препарирование! В хорошем смысле слова, разумеется.
— Спасибо, доктор, я пока в целом виде похожу, — сухо отозвался я. — Лучше скажите, кто стрелял внизу?
Лицо Воронова мгновенно посуровело, исследовательский задор испарился:
— Девчонка. Алина. Привезла деда на перевязку прямо перед всей этой чертовщиной. Бывшая спортсменка, биатлонистка, резкая как понос. Когда полезли твари, она вскрыла оружейную комнату поста охраны, забрала служебный карабин «Сайга» и увела часть выживших вниз, к запасному выходу через пищеблок.
— А почему стрельба затихла?
Воронов тяжело вздохнул, достал из кармана пачку помятых сигарет «Прима», чиркнул спичкой прямо о край хирургического стола и жадно затянулся.
— Потому что на первом этаже прорвало коллектор. Оттуда полезли не эти шавки, а настоящая стая. Гончие, да еще здоровенная тварь с мясорубкой вместо морды. Алина отрезана в приемном покое. Она держала вход, пока гражданские баррикадировались в столовой. Минут пять назад отстреливалась, а сейчас… патроны кончились, скорее всего.
Я поднялся с табурета.
Мышцы приятно отозвались на движение. Уровень два, сила двенадцать, ловкость одиннадцать, выносливость тринадцать. Плюс полный подсумок трофеев и Реактор, заряженный больше чем наполовину.
— Ты куда собрался? — прищурился старик сквозь табачный дым.
— В приемный покой. Огнестрельное оружие и человек, умеющий из него попадать, повышают наши шансы дожить до конца недели примерно на восемьдесят процентов.
— Там стая, Коршунов! Тебя сомнут массой! Твой газовый ключ хорош против сантехники, но против стаи нужен пулемет!
— Пулемета нет, — отрезал я, подходя к его алхимическому столу. — Зато у вас есть спирт, серная кислота и эфир. А у меня — пустые кислородные баллоны в процедурной и железки с тварей.
Я заглянул за ширму. Там, у стены, стоял синий пятилитровый медицинский баллон для кислородных ингаляций с латунным редуктором и манометром. Рядом — коробка со стальными хомутами и резиновыми шлангами высокого давления.
Мой инженерный интеллект четырнадцатого уровня мгновенно связал эти детали в единую схему.
Баллон. Рабочее давление — сто пятьдесят атмосфер. Редуктор с быстродействующим вентилем. Заряд скверны из ядра гончей. Обрезки стальных трубок и костяные иглы в качестве поражающих элементов.
— Док, — сказал я, поворачиваясь к Воронову. — Сколько у вас чистого спирта и концентрированного эфира?
Старик медленно вынул изо рта папиросу:
— Литров пять наберется. А что ты задумал, маньяк технический?
— Соберу изделие, которое превратит приемный покой в зону гарантированного поражения. У вас есть ровно семь минут, чтобы залить горючую смесь вон в ту канистру. А я пока займусь пневматикой.
Внезапно снизу, сквозь вентиляционную решетку в полу, донесся глухой, вибрирующий удар, от которого зазвенели стеклянные пробирки на столе.
А следом — яростный, звонкий девичий крик, перекрываемый грозным рыком крупного хищника:
— Пошел вон, урод! Последняя граната осталась, всех к чертям разнесу!
Щелчок взводимого запала был слышен даже сквозь бетонные перекрытия.
Таймер пошел. И у меня оставалось явно меньше семи минут.