Страница 78 из 80
Глава 24. Первоклассная легированная сталь
Подземный перрон станции «Заводская» гудел, точно огромный растревоженный улей. Но в этом гуле больше не было ни единой капли прежнего смертного страха, отчаяния или животной паники.
Впервые за долгие, бесконечные недели катастрофы здесь пахло не сырой могильной плесенью, гниющими бинтами и машинной гарью.
Станция наполнилась густым, пьянящим ароматом настоящего человеческого праздника.
Вдоль всей центральной посадочной платформы протянулись длинные дощатые столы, наскоро сколоченные из строительных поддонов и застеленные чистым белым брезентом. В широких технологических карманах тупиков весело потрескивали жаркие угли в разрезанных пополам двухсотлитровых железных бочках. На самодельных вертелах шкворчали сочные куски свинины и говядины из трофейных армейских рефрижераторов, запекалась картошка в золе, а в эмалированных ведрах остывал густой, наваристый борщ, щедро сдобренный чесноком, укропом и лавровым листом.
Температура воздуха на станции надежно зафиксировалась на комфортных двадцати градусах тепла.
Люди сбросили тяжелые промасленные ватники и грязные бушлаты. Дети в чистых фланелевых рубашках с восторженным визгом носились между гранитными колоннами, сжимая в кулачках банки со сгущенным молоком. Старики степенно сидели на деревянных лавках, грея озябшие пальцы о железные кружки с крепким, сладким чаем. Женщины накрывали столы, улыбались и то и дело украдкой вытирали слезы — на этот раз слезы не горя, а неизбывного, выстраданного человеческого облегчения.
А в самом центре платформы, у подножия массивной гранитной колонны, лежал Шлак.
Полутораметровый биомеханический зверь свернулся массивным кольцом возле моих ног. Его матово-черная броня из гиперсплава Архитекторов тускло поблескивала в теплом свете станционных плафонов.
В мощных передних лапах пес держал массивную шестерню от шахтного редуктора весом килограммов в пятнадцать. Шлак с упоением грыз эту железку, точно обычную сахарную косточку. Его орихалковые челюсти с хрустом перемалывали закаленную сталь, превращая зубья в мелкую металлическую стружку, которая тут же втягивалась в челюстные желоба и переваривалась внутренним микрореактором для полировки внешнего броневого панциря.
Поначалу люди шарахались от механического хищника, испуганно вжимаясь в стены.
Но когда семилетняя дочка одного из слесарей случайно уронила яблоко прямо к морде железного гиганта, Шлак лишь аккуратно подтолкнул фрукт носом обратно к детской сандалии, тихонько заурчал на низкой дизельной ноте и вильнул суставчатым хвостом. После этого детвора окончательно признала его своим, и теперь возле пса непрерывно крутилась стайка смельчаков, с восхищением разглядывая горящие рубиновые визоры и гладкие титановые когти.
Глеб Кувалда, сидевший на ящике из-под патронов, с улыбкой наблюдал за псом, отламывая для него кусок стальной полосы:
— На, грызи, зубастый. Чистый прокат, тридцатка.
Шлак приподнял морду, аккуратно принял металл клыками и с сухим треском перекусил полосу пополам, довольно мигнув оптикой.
— Чудо техники, — покачал головой старый инженер Михалыч, присаживаясь к нашему столу и бережно ставя на доски помятую эмалированную кружку. — Никакой радиации, никакого выхлопа. Чистая физика с магией в одном флаконе. Виктор, мы с мужиками в ремонтном тупике осмотрели станочный парк. Три токарных станка живые, фрезерный запустим к вечеру. Если подключим линию к генераторам и твоему кристаллу, сможем сами гильзы точить и стволы калибровать.
— Отличная инициатива, Михалыч, — кивнул я. — Завтра выделим тебе пятьсот килограммов сортового металла из трофеев. Начнем с производства бронещитов для блокпостов и деталей для пулеметных турелей.
— Сделаем, командир, — с гордостью ответил ветеран завода. — Руки истосковались по настоящей работе. В кои-то веки строим, а не латаем дыры перед расстрелом.
— Ну, за инженера! — раздался над моим ухом зычный, раскатистый голос Дока Воронова.
Старик успел сменить свой окровавленный хирургический халат на свежий хлопчатобумажный комбинезон, его сивая бородка была аккуратно подстрижена, а глаза за стеклами очков светились молодым задором. В руке доктор держал две тяжелые стеклянные стопки, наполненные прозрачной жидкостью.
— Держи, Виктор, — Док протянул мне одну стопку. — Медицинский спирт высшей очистки, разведен артезианской водичкой из нашего нового источника ровно до сорока градусов. По всем правилам фармакопеи.
Я принял стопку, ощутив приятный холод стекла.
— За коллектив, доктор. Один человек в поле не воин, даже если у него в руках газовый ключ.
— Не скромничай, Коршунов, — покачал головой старик, чокаясь со мной. — Если бы ты нас из того больничного подвала не выдернул, мы бы уже давно червей кормили. А теперь погляди вокруг: четыре сотни живых душ. Вода чистая, хлеб есть, болячки отступают. Я сегодня через новый терминал синтезатора пятьдесят доз универсального антибиотика наварил. Завтра начнем плановую диспансеризацию всей станции.
Мы выпили. Обжигающая, чистая влага приятно прокатилась по горлу, согревая желудок.
С другой стороны стола к нам подсел Глеб. Богатырь держал в одной руке миску с дымящимся мясом, а во второй — толстый ломоть ржаного хлеба.
— Бригадир! — пробасил Глеб, довольно жуя. — Я с разведчиками перетер. Мы завтра с утра начинаем капитальный ремонт внешнего пандуса. С моей «Гео-Наковальней» и той тонной черного сплава из Башни мы на въезде такой шлюзовой блокпост отольем — хоть из гаубиц лупи, ни миллиметра не просядет. И к соседней станции ветку проверим. Там, говорят, склад ГО законсервирован, генераторы и консервы армейские.
— План утверждаю, — кивнул я. — Но без спешки. Сначала укрепить периметр, наладить круглосуточное дежурство часовых и проверить герметичность купола. Праздник праздником, но режим повышенной готовности никто не отменял.
— Будет сделано в лучшем виде, командир!
К нам подошла Алина. Девушка держалась чуть в стороне от общего шума, ее новенькая СВД с прицелом «Око Бездны» висела на плече на удобном трехточечном ремне. Она села рядом со мной на край деревянной скамьи, протянула руку и осторожно погладила Шлака по стальной макушке. Пес довольно прикрыл рубиновые визоры, глухо замурлыкав приводом охлаждения.