Страница 34 из 74
После того как мы оказались в небольшом уютном помещении и выбрали столик, официантка принесла меню. Мы заказали по чашечке кофе, который нам принесли через пару минут.
— В общем, не всё так просто, Володя, — посмотрела в стол Марьяна. — Мне нужны деньги. Большие деньги. А в Хабаровске я столько не заработаю.
— Всем нужны большие деньги, — заметил я.
— Это верно. Но у меня.. семейные обстоятельства, — выдавила Марьяна, и в её глаза заблестели слёзы. — Я ведь из многодетной семьи. Когда матушка погибла на обувной фабрике во время пожара, отец заболел. Две лавки с сувенирами перестали приносить доход. И мне пришлось работать ещё больше. На лекарства отцу и на еду для шести голодных ртов.
— Шесть детей, значит, кроме тебя, — задумчиво произнёс я. — Большая семья.
— Самому старшему из них десять. Он пытался работать грузчиком, но заработал только грыжу, — смахнула слезу Марьяна. — Поэтому мне нужно заработать побольше, чтоб малышня ни в чём не нуждалась. И отца поставить на ноги хочу в ближайшее время.
— Шишаков до сих пор места себе не находит. Переживает, что ты уехала, — заметил я, глотнув кофе. — Что ты думаешь о нём?
— Люблю его, конечно, — улыбнулась Марьяна, доставая из сумочки платок и вытирая слёзы и размытую косметику. — Но одной любовью сам понимаешь.. семью не прокормишь.
— Теперь хоть понятно, что происходит, — вздохнул я, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за откровение.
— Володь, только не говори Саше о том, что я.. — схватила меня за рукав Марьяна, умоляюще всматриваясь в меня. — Не говори ни слова. Я прошу тебя. Он не должен об этом узнать ни в коем случае.
— Не узнает, обещаю, — кивнул я, слыша сработавший таймер. Поставил его с запасом, чтобы мне хватило времени переодеться и добраться до участка. — Мне пора, Марьян. Береги себя.
Я покинул кафе, оставив на столе десять рублей. И услышал донёсшийся плач Марьяны.
Непростая ситуация. Ей непросто. В этом я убедился. И Шиша с другой стороны места себе не находит. Надо подумать на досуге, как обернуть всё таким образом, чтобы они воссоединились. И жили долго и счастливо, и умерли в один день. Или как там?
Надо крепко подумать, но не сейчас. В данный момент я должен переодеться и изменить свою внешность. Что я и сделал, оказавшись в подворотне. Накинул на себя форму майора полиции. Слегка узковата в плечах. Ну да ладно, вроде не стесняет движения, да и ладно.
Затем я сжал куб, представляя себе другое лицо. Как раз физиономию прыщавого гнома, который ухлёстывал за Марьяной.
Лицо стянулось. Стало дико некомфортно, будто воском полили на голову. Да и дыхание затруднилось. Теперь я понимал, отчего так шумно задышал Каменский. Он адаптировался так же, как и я сейчас.
Но через несколько секунд всё нормализовалось. Я вызвал такси и поехал к участку.
Таксист всю дорогу трындел как заведённый. О ценах на бензин, о наглых аристократах, о том как продукты дорожают. А я лишь кивал и улыбался, добавляя «Да» или «Согласен». По пути я прикупил в табачной лавке пачку самых дорогих сигарет, модную зажигалку. Затем посетил канцтовары и приобрёл кожаную папку, для вида.
Оказавшись на месте, я протянул таксисту полусотенную купюру и выскочил у входа в участок № 3. Надо как-то умудриться и забрать деньги, которые точно доставили куда-то сюда. Вот только бы узнать, где их хранят.
— Приветствую, — деловито поздоровался я за руку с двумя опешившими полицейскими, вышедшими подымить. — Как служба. И опасна, и трудна?
— Вроде того, — пробурчал один из них и тихо спросил у своего товарища. — Кто это?
— Тоже не понял, — ответил тот. — Может проверка?
Я прошёл внутрь, замечая небольшой холл и стеклянный короб, из которого торчала лысая физиономия
— Эй, а вы куда⁈ — крикнул мне вслед дежурный.
— Меня сюда направили, если что! — ответил я громко, останавливаясь и кивая группе полицейских. — Петров-Водкин Александр Платонович.
— Мне ничего не сообщали! — отозвался дежурный.
— Ещё бы! — хохотнул я. — Это ж секретная информация. Я к Борщову.
— Так это.. его нет, — растерянно ответил дежурный, почесав лысую макушку. — Он на совещании, на Петровке.
— Так я его подожду. Мне не привыкать, — улыбнулся я в ответ и поздоровался ещё с тремя людьми в форме.
Да сколько ж их тут? Будто в осиное гнездо попал. Вот только, сколько я времени смогу прикидываться настоящей осой? Посмотрим.
Я скользнул к лестнице, но не поднялся, а наоборот, направился в сторону левого крыла. И чуть не столкнулся с пухлощёким капитаном и лейтенантом.
Пухлощёкий кинул взгляд на мои знаки отличия.
— Не понял.. А вы кто? — пухлощёкий так напрягся и надул щёки, что надо было разряжать обстановку.
— Петров-Водкин, Александр Платонович, — вытащил я удостоверение и тыкнул ему прямо в физиономию, закрывая большим пальцем фотографию Каменского. — Секретно переведён прямиком из Тюмени. Для усиления.
— Эт как? — хохотнул капитан. — Усиление? К нам?
Я огляделся, затем прошипел:
— Да брось. Будто ты не знаешь, что происходит, капитан?
— Да я нихрена не знаю, что происходит, — капитан скривил улыбку и глянул на своего подчинённого. — Рома, может ты что-то слышал?
— Да сам не вдупляю, Тимофей Игоревич, — пробубнил худой низенький мужичок.
— Пошли в курилку, поболтаем, — махнул я им. — Всё равно Борщов на выезде. Время есть.
— Ну пойдём, — настороженно посмотрел на меня пухлощёкий Тимофей Игоревич, и ещё раз покосился на мои погоны. — Из Тюмени говоришь?
— Ну да, Западная Сибирь, — улыбнулся я, понимая, что курилка недалеко от клетки, где ещё мерцал барьер.
У клетки дежурил здоровенный амбал, уже посматривая на время. Я украдкой взглянул на телефон, сверился с таймером. Ещё десять минут с лишним до пересменки.
Мы зашли в провонявшееся табаком помещение, которое напоминало больше будку. Под потолком дребезжал старенький вытяжной вентилятор. Будто намекал, что отработал своё и умолял его прикончить.
— Угощайтесь, мужики, — открыл я пачку и протянул её полицейским, выдвинув пару тёмно-коричневых сигарет с позолоченным ободком. — Для своих я просто Саня, ну или Платоныч.
— Нихерасе! Перлборо ориджинал! — удивился Роман, уставившись на пачку.
— Ты чо, аристократ, Саня? — скривил улыбку пухлощёкий Тимофей Игоревич. — Откуда деньги на такую роскошь?