Страница 9 из 145
Пул сидел молча, микрогравитация ощущалась на его конечностях как перышко. В свете звезд лед Готовой Аляски был бледен, как кость, с примесью насыщенных пурпурных и голубых следов углеводородов. В маленькой кабине было тихо, если не считать его собственного дыхания и случайного скрипа охлаждающей жидкости.
По правде говоря, решение о будущем Готовой Аляски было принято за него. Консорциум Пула намеревался запустить терминал червоточины на Солнце, чтобы пропитать Порт-Сол термоядерным теплом и светом. Но теперь придут археологи и ксенобиологи и откроют маленький мир, слой за слоем.
Пул знал, что это правильно. Но он все еще не понимал, что здесь было найдено, как устроен этот маленький мирок. Пока он не разобрался в этом, ему не хотелось передавать свое сокровище остальной системе. Отчасти это объяснялось присущим ему чувством личной ответственности; но он также должен был думать о своем консорциуме, о будущем других своих проектов, о "Коши"... о прибыли, которую можно извлечь из всего этого.
"Коши" был конечной целью. Протащив портал червоточины по кругу диаметром в световые годы, космический корабль "Коши" установил бы мост-червоточину - не через космос, а через пятнадцать столетий, в будущее (См. "ПО ТУ СТОРОНУ ВРЕМЕНИ").
Пул был полон решимости, чтобы проект Порт-Сола - и сам "Коши" - не были торпедированы происходящими здесь событиями.
Он раскрыл свой разум, позволил элементам ситуации прокручиваться в его мыслях.
Как и Билл Дзик, Пул не был биологом. Но Билл, несомненно, был прав в том, что в экологии Готовой Аляски должно быть нечто большее, чем просто пни. Возможно, предположил Пул, пни были своего рода любимой культурой, отобранной изготовителями инструментов. И изготовители инструментов, предположительно, подавили остальную фауну маленького мира, как человек истощил биоразнообразие Земли.
Но что случилось с изготовителями инструментов? Куда они делись?
Пул подумал о том, как он осознает это здесь, в этом пустом, изолированном месте. Внутренняя Солнечная система была просто мутным озерцом света. Даже объекты-соседи Аляски сами по себе были редко разбросаны по поясу Койпера. Одинокий, замерзший, он дрожал. Этот ледяной мир не давал бы сырья... Разумный вид оказался бы здесь в ловушке.
Снова движение, справа от него. Невозможное. Но на этот раз безошибочное.
Он медленно повернулся, широко раскрыв глаза.
Это было похоже на пень дерева, цилиндр, возможно, шести футов высотой. Но оно возвышалось на восьми нерастянутых ногах-корнях, как невероятный паук. И оно двигалось к нему из-за горизонта. Скульптор 472 взвыл. Плоть съежилась на его торсе и конечностях; кровь пульсировала в его теле, спасаясь от жара. И все же он двигался к человеку-солнцу, шаг за шагом, волоча ноги. Человек-солнце был маленькой, приземистой коробкой тепла, не выше торса Скульптора... Приземистой коробкой. Созданной вещью? Древние, наполовину сформировавшиеся воспоминания зашевелились на краю бурлящего сознания Скульптора.Он поднял руки и ноги над головой. - Убирайся! - закричал он. - Покинь наш мир; позволь нам вернуться в наши Холмы! - Он вспомнил ужасное, трагическое падение своего отца, его неспособность собраться с силами; он позволил гневу гнать его вперед, несмотря на жару. Это была ледяная башня, сверкающая в свете звезд, прекрасная, несмотря на свою массивность. Пул недоумевал, откуда у нее берется энергия для перемещения такой массы. Основной корпус представлял собой цилиндр с окнами по краям - нет, это были глаза с линзами изо льда. В глубине тела мерцал скелет из более плотного льда.
На крошечной панели управления флиттера замигал датчик. Корабль улавливал низкочастотное излучение.
Пыталось ли существо заговорить с ним?
...И теперь, с внезапной, шокирующей потерей изящества, оно падало. Нет. Мое время еще не пришло. У меня еще целый день впереди. И я все еще не спарился, не отпочковался и не нашел свой холм...
Но он никогда бы этого не сделал. Его конечности подогнулись, тело опустилось на землю. Как независимые существа, кончики его конечностей цеплялись за лед в поисках опоры. Конечно, это была жара; его кровь не смогла сохранить свои сверхтекучие свойства, и его тело завершало свой цикл раньше срока. Теперь, как и его отец до него, он умрет на этой холодной, ровной земле.
Он еще раз попытался подняться, но не чувствовал своих конечностей. - Это пень! - взволнованно рявкнул Пул в радиосвязь. - Разве вы не видите, производители инструментов - это пни! Билл, посмотрите на фотографии, черт возьми. Это разные фазы единого жизненного цикла: активная интеллектуальная фаза, за которой следует потеря подвижности.
- Возможно, - сказал Дзик. - Но мы не нашли ничего похожего на нервную систему в том пне, который мы вскрыли.
- Значит, их мозг, их нервная система поглощаются. Когда они больше не нужны. - Пулу пришло воспоминание. - Молодь асцидии. Конечно.
- Что?
- Это точная аналогия. Асцидия ищет скалу, за которую она собирается цепляться всю оставшуюся жизнь. Затем, по выполнении этой функции, ее мозг растворяется в теле...
В голосе Дзика звучало сомнение. - Но это были мастера по изготовлению инструментов.
- Да. - Пул уставился в пустое небо. - Но какая польза от интеллекта в таком мире, как этот? Нет сырья. Некуда добраться. Неизменное небо, недоступное... Билл, они, должно быть, давным-давно отказались от производства инструментов. Теперь они используют свой интеллект исключительно для того, чтобы найти лучшее место, где можно полежать на солнце. Тени холмов; места с самыми высокими перепадами температур. Возможно, они соревнуются. Затем их осознание растворяется...
Но теперь он понял, что неподвижный коленопреклоненный титан перед ним, привлеченный флиттером, остановился на равнине. Без тени все бесполезно. Он умрет, так и не достигнув стадии пня.
- Майк. - Голос Дзика потрескивал. - Мы думаем, вы правы. Мы снова просматриваем некоторые из наших фотографий. Там целое стадо этих чертовых тварей, на другом конце света, недалеко от нашего плацдарма.
Пул положил руки на рычаги управления. Это потребовало бы осторожности - деликатности прикосновения, в которой он не был уверен. Он дал один короткий импульс двигателям. Флиттер плавно взмыл в небо.