Страница 18 из 145
Коб сказала с разумным терпением: - На данный момент. Флиттер разбит, а червоточина схлопнулась; нам придется возвращаться к Юпитеру длинным обходным путем.
Три миллиарда миль... - Десять часов назад я спала в гостиничном номере на Ио. А теперь это. Какой бардак.
Коб рассмеялась. - Я уже отправила сообщения во внутреннюю систему. Их получат примерно через пять часов. За нами пошлют спасательный ВЕС-корабль. Он будет заправляться здесь льдом Харона...
- Сколько времени?
- Это зависит от готовности корабля. Скажем, десять дней на подготовку, затем десятидневный перелет сюда...
- Двадцать дней?
- Нам ничего не угрожает. У нас припасов на месяц. Хотя жить нам придется в этих скафандрах.
- Лета. Предполагалось, что это путешествие продлится семьдесят два часа.
- Что ж, - раздраженно сказала Коб, - тебе придется позвонить и отменить свои встречи, не так ли? Все, что нам нужно сделать, это подождать здесь; будет неудобно, но мы в достаточной безопасности.
- Ты знаешь, что случилось с червоточиной?
Коб пожала плечами. Она уставилась на далекую голубую искру. - Насколько я знаю, ничего подобного раньше не случалось. Думаю, сам интерфейс стал нестабильным, и это сказалось на горловине... Но я не понимаю, как мы так быстро упали на Плутон. Это не имеет смысла.
- Как так?
- Наша траектория была космоподобной. Сверхсветовой. - Она искоса взглянула на Лвов, как будто смутившись. - На мгновение показалось, что мы движемся быстрее света.
- Через обычное пространство? Это невозможно.
- Конечно, это так. - Коб потянулась, чтобы почесать щеку, но ее пальцы в перчатках наткнулись на лицевую панель. - Думаю, я поднимусь к интерфейсу и осмотрюсь там. Коб показала Лвов, как получить доступ к блокам жизнеобеспечения. Затем она пристегнула к спине свой компьютер, забралась на борт своего скутера и оторвалась от поверхности планеты, направляясь к интерфейсу. Лвов наблюдала, как она уменьшается.
Изоляция Лвов приближалась. Она была одна, единственный человек на поверхности Плутона.
Ответ из внутренней системы пришел в течение двенадцати часов после крушения. С Юпитера отправлялся ВЕС-корабль. На переоборудование корабля потребуется тринадцать дней, затем восьмидневный полет к Плутону, затем еще одна задержка для получения свежей реакционной массы на Хароне. Лвов раздражали временные рамки, она была неугомонной.
Была и другая почта: обеспокоенные записки от семьи Лвов, раздраженное требование обновлений от ее научного руководителя, а для Коб - приказы ее работодателя отметить как можно больше обломков флиттера для спасения и анализа. Корабль Коб был коммерческим транзитным судном через червоточину, нанятым Оксфордом - университетом Лвов - для этого путешествия. Теперь, казалось, между Оксфордом, фирмой Коб и страховыми компаниями начнется сложная битва за ответственность.
Лвов, находящейся в пяти световых часах от дома, было трудно асинхронно отвечать на письма. Она чувствовала себя так, словно ее вычеркнули из онлайн-сознания человечества. В конце концов она подготовила ответы своей семье и удалила остальные сообщения.
Она снова проверила свое исследовательское оборудование, но оно действительно было непригодным. Она попыталась уснуть. Скафандр был неудобным, вызывал клаустрофобию. Она беспокоилась, скучала, немного была напугана.
Она начала систематический осмотр поверхности, совершая на своем скутере расширяющиеся спиральные обходы вокруг места аварии.
Ландшафт был удивительно сложным, освещенная звездами скульптура из перистых хребтов и изящных ущелий. Она держалась в нескольких сотнях футов над поверхностью; всякий раз, когда она летела слишком низко, ее жар вызывал вздымающийся пар от хрупкого азотного льда, стирая древние черты, и она испытывала неясное чувство вины.
Она обнаружила больше деталей, похожих на снежинки, как правило, в виде небольших скоплений по восемь или десять штук.
Плутон, как и его спутник-близнец Харон, представлял собой каменный шар, покрытый толстой мантией из азотно-водяного льда с примесью метана, аммиака и органических соединений. Он был похож на большое стабильное ядро кометы и едва ли заслуживал статуса "планеты". В системе были спутники крупнее Плутона.
За пятьдесят лет, прошедших с момента создания червоточины Пула, здесь побывала лишь горстка посетителей. Никто из них не потрудился прогуляться по поверхности Плутона или Харона. Лвов поняла, что червоточина была построена не как коммерческое предложение, а как своего рода трюк: звено, которое, наконец, соединило все планеты системы с узлом быстрого транзита на Юпитере.
Она устала от своего утомительного исследования. Она убедилась, что может найти след от аварии, подняла скутер на высоту в милю над поверхностью и полетела к южной полярной шапке. Коб позвонила от интерфейса. - Кажется, я начинаю понимать, что здесь произошло - тот сверхсветовой эффект, о котором я говорила. Лвов, ты слышала о волне Алькубьерре? - Она сбросила изображения на стол Лвов - портреты интерфейса червоточины, различную графику.
- Нет. - Лвов проигнорировала ввод и сосредоточилась на управлении скутером. - Боже, почему червоточина должна стать нестабильной? Каждый день по всей системе совершаются сотни быстрых переходов через червоточины.
- Червоточина - это изъян в пространстве. Она в любом случае нестабильна по своей сути. Горловина и терминалы поддерживаются открытыми благодаря активным петлям обратной связи, включающим нити экзотической материи. Это материя с отрицательной плотностью энергии, своего рода антигравитация, которая...
- Но с этой червоточиной что-то пошло не так.
- Возможно, настройка была не идеальной. Присутствия массы флиттера в горловине было достаточно, чтобы червоточина вылетела за край. Если бы червоточина использовалась более интенсивно, нестабильность могла бы быть обнаружена раньше и устранена...
Над серо-белым полюсом Лвов летела сквозь клубы аэрозольного тумана; голос Коб что-то шептал ей, отдаленный, бессмысленный. Восход солнца на Плутоне:
Солнце было точкой света, низко над разворачивающимся горизонтом Лвов, окутанной сложными слоями перистых облаков. Солнце было в тысячу раз слабее, чем с Земли, но ярче любой планеты на небосклоне Плутона.