Страница 124 из 145
Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Тила здесь не было. И в любом случае он сам не смог бы выйти за пределы этой точки. Не было смысла прятаться в беспомощности; смысл видения был очевиден. Кто-то или что-то указало ей выход отсюда. Кто это был и как они это сделали, она не знала. Да это и не имело значения. Теперь ей нужно было решить, что делать. Она могла бы вернуться в теплую семью деревенских жителей и забыть о вызове звезд...
Или она могла бы следовать этим четким инструкциям.
И что бы тогда произошло?
Хорошо, что у нее не было воображения (она отошла к дальней стене), потому что, если бы у нее было хоть малейшее представление о том, что она может выпустить на волю (она подняла руку, как в видении, сложила пальцы трубочкой), она, конечно, никогда бы не подошла к стене и не ударила своими пальцами вот так...
Ничего не произошло.
Она прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в теле, и наносила удары снова и снова.
Внезапно в стене появилась дыра. Это был круг немного ниже, чем ее рост, и он вел в широкое, хорошо освещенное помещение - комнату внутри корабля.
Внезапно ее воля сломалась, и она, рыдая, выбежала из Восьмой комнаты. Люди осторожно прошли через круглое отверстие и остановились, неуместные в своих мехах и леггинсах, в центре единственного помещения корабля. По палубе были разбросаны кресла из какого-то темного мягкого материала. Кресла были закреплены на месте, но люди быстро обнаружили, что при разумном повороте назад они могут превратиться в кушетки. Вскоре дети уже толпились над устройствами, раскачиваясь взад-вперед.
Пол, наблюдая за происходящим, задумался над этим. Эти кресла были явно спроектированы для людей; на самом деле, конечно, вся система жизнеобеспечения была ориентирована на людей. И все же остальная часть корабля демонстрировала лишь немногие характеристики человеческих технологий. Внимание Пола блуждало. Помещение, занимаемое людьми, представляло собой плоский цилиндр, который, как понял Пол, занимал большую часть объема корабля; его приводные устройства, системы жизнеобеспечения и другое оборудование, должно быть, были встроены в корпус. А когда он изучил сам тонкий, как бумага, корпус, то обнаружил внутри него космические крылья, свернутые в тугие кольца; и как можно было бы расширить встроенные отсеки в корпусе, чтобы вместить сотни, тысячи людей.
К сожалению, в этом не было необходимости.
Постепенно люди колонизировали сравнительно просторные помещения корабля. Они расстелили свои вонючие одеяла на полу, спорили из-за того, кто займет кушетки, и даже пытались протащить бедное животное через Восьмую комнату на корабль. Вскоре они развесили свои одеяла, чтобы разделить помещение на ряд отдельных камер.
Корабль значил для них не больше, чем удобная хижина, понял Пол, удивленный и раздраженный одновременно.
Только седовласая женщина проявляла какое-то постоянное любопытство к самому кораблю. Она бродила по стенам, трогая, вглядываясь, изучая. Были панели, на которых были изображены сцены со звездами, но это были не простые окна; они показывали изображения, которые были увеличены, перевернуты или искажены, как если бы они были видны сбоку в отражающем слое льда. Другие панели, более крупные по площади, покрывали нижние стены подобно серебристой краске. А к столу, закрепленному под множеством панелей, были прикреплены устройства, в которых Пол сразу узнал уолдо, приспособленные для человеческих рук. Очевидно, это была система управления кораблем. Со смесью восхищения и страха Пол наблюдал, как женщина приблизилась к странным предметам, похожим на варежки; она осторожно потыкала в них, а один раз даже, казалось, собиралась сунуть руки внутрь. Но затем нервно попятилась и пошла дальше.
Пол со вздохом, эквивалентным волновой функции, смирился с тем, что придется подождать еще немного. Эрвал провела пальцами по блестящим поверхностям корабля. Она уставилась на панели, странные варежки, фигурные кресла и изо всех сил пыталась понять.
Она стояла перед серебристой настенной панелью. Невыразительный прямоугольник, примерно с нее ростом, отражал усталую, неуверенную в себе женщину. Возможно, она просто не была готова к этому. Если бы только Тил был здесь...
...Она протянула правую руку и просунула ее сквозь серебряную панель, как будто это была лужица какой-то жидкости, невозможно стоявшая дыбом; она не почувствовала никакого дискомфорта, только легкое, смутно приятное покалывание...
Сон испарился. Ее руки были надежно прижаты к бокам. Она поднесла правую руку к лицу и потрогала ее, поворачивая снова и снова; на ней не было никаких повреждений, вплоть до отсутствия знакомого участка обмороженной кожи между костяшками пальцев.
Она обнаружила, что дрожит. Видение, как и первое, было таким же реальным, как жизнь. Казалось, что ее хватка за реальное ослабевает. Она закрыла глаза и стояла там, одна в грязной суете корабля, страстно желая оказаться с Дейменом в теплой, темной безопасности своего вигвама.
Она заставила себя открыть глаза и уставилась на серебряную панель. Та мягко сияла в рассеянном свете. Она неохотно вспомнила, каким полезным оказался первый из ее снов наяву, тот, который показал ей, как попасть на корабль. Возможно, этот последний сон будет таким же ценным...
Если бы у нее хватило смелости выяснить это.
Она протянула дрожащую руку. Кончики ее пальцев коснулись блестящей панели, затем без сопротивления скользнули под поверхность. На ее взгляд, пальцы были словно отрезаны лезвием; но она могла чувствовать их в неизвестном пространстве за панелью и пошевелила ими для эксперимента. Она ничего не ощутила; как будто панель была сделана из воздуха или какой-то теплой жидкости.
Она убрала пальцы. Сопротивления не было. Она внимательно осмотрела свою руку, пощипывая кожу, затем с сомнением посмотрела на панель еще раз.
Почти импульсивно она просунула руку прямо сквозь серебро, погрузив ее до запястья. Она не почувствовала ничего, кроме смутного, глубокого тепла; ее вытянутые пальцы ничего не нашли в скрытом пространстве.
Она снова отдернула руку, изучила ее и согнула пальцы. Она чувствовала себя, во всяком случае, здоровее, чем раньше; когда она двигала суставами, ее не беспокоила скованность, которую она иногда испытывала в костяшках пальцев....