Страница 121 из 145
В этот момент ее решение выкристаллизовалось. С Дейменом или без него, она должна была покинуть это место.
Деймен закончил свой список. После краткого мрачного молчания группа распалась и вернулась в вигвамы. Двадцать пять взрослых решили присоединиться к плану Эрвал. Вместе с детьми с ней отправятся тридцать семь человек.
Они собрались на окраине деревни. Разделившиеся семьи и расстающиеся друзья не находили, что сказать на прощание. Эрвал с помощью Суры окончательно поправила сбрую на шее Сэнд, единственной коровы-мамочки, которую они должны были взять с собой. К упряжи был прикреплен широкий поддон, заваленный мехами, одеялами и почками коровьего дерева. Остальные участники экспедиции, напялив на себя запасную одежду, наблюдали за происходящим в подавленном молчании.
- Не знаю, что сказать.
Эрвал повернулась. Деймен, скрестив толстые руки на груди, стоял и наблюдал за ней. - Деймен, даже не пытайся.
Он нахмурился. - Гордость - странная штука, - размышлял он. - Я должен знать. Я был гордым и упрямым. Гордость может затруднить признание своей неправоты, независимо от того, насколько заблуждающимся ты приходишь к осознанию...
Эрвал рассмеялась, не без злобы. - Я должна подавить свою гордость, признать свою ошибку, не так ли?
Он выглядел обиженным. - Эрвал, ты можешь умереть там.
- Но я верю, что здесь мы умрем точно. - Она коснулась его руки, взъерошив копну густых черных волос, которые росли там. - Ты нужен этой экспедиции...
- Но ты нужна мне.
Это было так, словно Солнце прорвалось сквозь тучи. Изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, Эрвал сказала: - Ты выбрал чертовски неподходящее время, чтобы сказать такое.
- Мне жаль.
Намеренно, с чувством боли, она отвернулась от него. - Пора идти.
- Куда?
- Ты знаешь куда. На север. Так, как описал Тил. Путешествие продолжительностью в несколько дней, следуя его указателям, к Восьми комнатам.
Он фыркнул. - Следуя болтовне коровы-мамочки и сумасшедшего?
- Деймен, не порть это. - Она изучала его, отчаянно пытаясь сохранить последние остатки тепла. - Я знаю, что делаю.
- Знаю. Прости, Эрвал, мы уже обсуждали все это раньше, не так ли?
- Сто раз. - Она улыбнулась.
- ...Желаю тебе всего наилучшего.
Она обняла его, чувствуя грубый мех его рубашки под своими обнаженными предплечьями. - И я тебя, любимый.
- Я больше тебя не увижу.
- ...Может быть, если я найду то, что ищу, то смогу вернуться за тобой.
Он отстранил ее, его лицо было жестким. - Конечно, найдешь.
На этом они расстались.
При мягком поощрении корова-мамочка начала свое неуклюжее движение, нагруженный поддон оставлял следы на твердой земле. Эрвал шла рука об руку с Сурой. Она оборачивалась назад, пока деревня не скрылась из виду; она подозревала, что еще долго после того, как она уйдет, темная фигура Деймена будет стоять на краю деревни, надеясь на ее возвращение. Невысокий круглолицый мужчина по имени Арк шел с Эрвал. - Этой зимой, - сказал он, - я вынес тело своей жены из вигвама в снег. Мне пришлось дождаться оттепели, прежде чем я смог похоронить ее в зарослях коровьего дерева. Я едва понимаю, о чем ты говоришь со своими историями о звездах и кораблях, Эрвал, но знаю вот что. Если бы я остался дома, то наверняка бы умер. По крайней мере, с тобой я умру, пытаясь найти выход. И, - с сомнением закончил он, - никогда не знаешь наверняка; возможно, у нас даже получится.
Эрвал подозревала, что многих из ее попутчиков побудила двигаться примерно такая же смесь отчаяния и сомнений; и все же они пошли. И пока они шли, Эрвал ощущала настроение оптимизма, порожденное самим фактом их движения, тем, что они что-то делали.
Но зима на севере наступила рано.
Первыми налетели ветры, так что дети, причитая, были вынуждены ковылять, цепляясь за шерсть коровы, которая пела им простые песенки. Затем пошел снег, и марш превратился в мрачное путешествие по безликой равнине, перемежаемое ночами, когда люди съеживались в единый дрожащий холмик под слоем одеял.
Эрвал запомнила список указаний, которые Тил дал деревне, и была настолько уверена, насколько это было возможно, что не сбила свой отряд с пути истинного. Но в более трудные дни она постоянно осознавала, что едва ли подготовлена к тому, чтобы возглавлять такую амбициозную экспедицию; и когда они вошли в пасть очередной снежной бури, она обнаружила, что из ее замерзающих глаз текут слезы, и задалась вопросом, не ведет ли она этих людей на верную смерть.
Затем, однажды, Сура пришла, пробираясь сквозь снежные заносы. Она радостно улыбалась, держа в руках выцветшую тряпку. Эрвал, усталая и ошеломленная, откинула с глаз заснеженные волосы и забрала предмет у девушки. Это была полоска шкуры коровы-мамочки. Грубо вырезанная и необработанная, полоска замерзла до того, как успела сгнить, и была завязана двойным узлом.
- Бирюзовая, - сказала Сура. - Это один из его маркеров, не так ли? Я нашла ее привязанной к сухому коровьему дереву, как раз за тем гребнем.
Эрвал уставилась на маленький потрепанный артефакт. - Да, это от Тила. Собери остальных и скажи им.
Находка полоски была воспринята как великий триумф, и путешественники с торжествующим видом выпили молоко Сэнд. Они подошли к Эрвал и прикоснулись к ее рукам и плечам, поздравляя ее. Эрвал чувствовала себя странно отстраненной от всего этого. В конце концов, они только подтвердили, что идут по пути Тила - пути, который, как неоднократно указывал Деймен, может привести только к безумию или смерти.
Но она держала такие мысли при себе и делала все возможное, чтобы присоединиться к празднованию.
Отдохнув, они с трудом двинулись дальше, навстречу ветру, продвигаясь вперед так быстро, как только могли. Они разбили временный лагерь в самом сердце очередной снежной бури. Закопались вместе в снег, зарывшись лицами в меха.
В тусклом утреннем свете Эрвал проснулась от толчка. Одурманенная сном и не желающая покидать свое теплое гнездышко, она медленно открыла глаза. Сура склонилась над ней, ее щеки раскраснелись под обмороженными пятнами. - Эрвал, мы на месте!
- Что?
- Восемь комнат! Все именно так, как описывал Тил. Давай!
Эрвал выбралась из снега. У нее болели колени и бедра. Вокруг нее люди выбирались из своих снежных коконов. Она втерла немного снега в лицо, затем набрала полный рот крошащейся массы и дала ей растаять на языке.