Страница 120 из 145
- ...Нет. Думаю, будет лучше, если я пойду одна. Ты сохраняешь тепло в вигваме. - Она отпила чаю, ей очень не хотелось снова надевать меха. - Деймен, так дальше продолжаться не может. Каждый год хуже предыдущего. Подозреваю, что деревья начинают умирать, и даже коровы-мамочки не бессмертны.
- Я знаю, любимая. Но что мы можем сделать? Мы должны выжить, пока не взойдет Солнце, а потом...
- Но что, если оно не восстановится? Оно работает хуже со времен твоей бабушки. Аллел сама нам об этом сказала. А сейчас... Деймен, сейчас только ранняя осень, но метель совсем слепая; если мы будем неосторожны, вигвамы может занести снегом еще до конца зимы. - Она поежилась, представив крошечные очаги тепла, затерянные в снегу, людей внутри, задыхающихся, остывающих, зовущих друг друга.
- Солнце восстановится, - устало сказал Деймен.
Она настойчиво добавила: - Но нам не обязательно ждать здесь смерти. Тил сказал...
- Нет. - Он покачал своей массивной головой, его седая борода скользнула по груди.
- Но он сказал нам, что отсюда есть выход, - настаивала она. - Восемь комнат. Он нашел их, увидел. Твоя бабушка поверила ему.
- Аллел была глупой старухой.
- И Тил вернулся туда. Он сказал, что оставит след для всех нас. Может быть, если...
Он обнял ее обеими руками. - Эрвал, мой брат был сумасшедшим. Он причинил тебе боль, дрался со мной... Он потерял свою жизнь ни за что. Но теперь все кончено. Он ушел, и...
- Что, если он выжил?
- Эрвал...
Она вздохнула, отстранилась от него и начала натягивать леггинсы на все еще холодные ноги.
Деймен сидел молча, уставившись на огонь. Пробираясь сквозь снег, Эрвал услышала странные обрывки песни. Мелодии, мягкие, гармоничные и печальные, разносились ветром, и сначала она подумала, что видит сон. Затем из снега показался вигвам Суры. Перед ним она различила ряд невысоких холмиков, примерно с себя ростом. Время от времени из холмика поднимался хобот, две почти человеческие руки на его раздвоенном конце переплетались, и постепенно песни становились отчетливее.
Наконец Эрвал узнала древние песнопения коров-мамочек.
Пять коров, почти все стадо деревни, были сгруппированы в плотный круг примерно вокруг шестой; последняя лежала в центре круга, и Эрвал увидела, что из ее туши на снег вытекла какая-то вязкая жидкость. Она откинула капюшон. - Сэнд? Ты здесь?
Одна из коров-мамочек подняла голову; под снежной шапкой приземистый цилиндрический череп поворачивался на шейном суставе, а глаза размером с тарелку уставились на Эрвал. - ...Я здесь, Эрр-ваал...
Эрвал запустила пальцы в лохматый мех, покрывающий морду Сэнд. С детства Эрвал любила Сэнд. - Что не так? Почему вы собрались здесь?
Сэнд застонала и потерла тонкими пальцами снег перед собой. - Это Кейл. Мы... поем для нее...
- Поете? Но почему?..
Сэнд закрыла глаза.
Эрвал повернулась, чтобы осмотреть тело в центре группы. Кейл была молчалива, совершенно неподвижна, и когда Эрвал запустила свои пальцы в мех, она почувствовала лишь слабеющее тепло.
Как такое могло случиться? Коровы-мамочки в наши дни редко размножались - кормов было слишком мало, чтобы обеспечить для них необходимый рост, - но они были практически бессмертны. Она обошла упавшую корову и подошла к пятну влаги, которое заметила ранее. Она наклонилась и потрогала вещество. Это была кровь. Присев на корточки, она ощупала живот коровы-мамочки, исследуя промокший и спутанный мех. В плоти был разрыв, порез длиной не менее двух футов, острый и чистый; нанесен каменным ножом.
Она глубоко вдохнула холодный воздух; затем заставила себя потянуться вперед, отодвинуть лоскут разрезанной плоти, погрузить руки в блестящее вещество внутри коровы.
Она обнаружила неподвижное, холодное тело. Змееподобные внутренности обвились вокруг тела в безнадежной попытке согреть его. Исследуя на ощупь, Эрвал обнаружила крошечные бутоны, твердые, как хрящи, которые начали расти вместо потерянных рук ребенка.
- Она мертва, не так ли?
Эрвал отняла руки, натерла их снегом, чтобы очистить, и снова спрятала под одежду. Сура стояла рядом с ней, ее руки были свободно опущены по бокам. - ...Да, Сура. Мне жаль.
- С твоим мужем это сработало, не так ли? Я имею в виду Тила. Та корова-мамочка, которую он привел в Восемь комнат, сохранила ему жизнь, открывшись сама... Я полагаю, ты презираешь меня, потому что я убила корову. - Голос Суры звучал смиренно, ей было уже все равно. - Ты накажешь меня?
Эрвал встала. - Нет, Сура. Я понимаю.
- Ты понимаешь?
- Ты пыталась спасти своего ребенка. Что еще может сделать любая из нас? Что еще бывает? Пойдем. - Она взяла несопротивляющуюся руку Суры. - Пойдем в твой вигвам.
- Да, - сказала Сура.
В первый ясный день теплой весны жители деревни молча поднялись на невысокий холм в миле от деревни. После нескольких месяцев, проведенных в духоте вигвама, Эрвал глубоко вдохнула холодный, свежий воздух и почувствовала, как в ней вскипает кровь. Она огляделась вокруг с новым интересом. День был тихий, безветренный; родные озера и реки сияли над ней, как нити на ковре. Красноватый свет солнца был почти веселым, а под ногами хрустел морозный снег. Она попыталась представить, как это, должно быть, было в те дни, когда она еще не родилась, когда солнце было желтым и таким жарким, что даже весной можно было сбросить меха и леггинсы и бегать, как ребенок в каком-нибудь огромном вигваме.
На вершине холма оранжевые цветы пытались пробиться сквозь вечную мерзлоту. Жители деревни собрались неровным кругом вокруг цветов; некоторые сложили руки перед собой, другие опустили головы, так что их подбородки покоились на меховых рубашках. Деймен шагнул в середину круга. - Мы здесь ради тех, кто умер зимой. - Его голос был ровным и безжизненным. Без церемоний он произнес нараспев список имен.
- ...Борст, муж Суры. Умер от жидкости в легких. Девочка, дочь Борста и Суры; мороз атаковал ее тело во время снежных бурь...
Ошеломленная Эрвал пересчитала имена. Всего двадцать два, в основном дети. Она оглядела молчаливую группу; там наверняка осталось не больше сотни душ. Она знала, что внешние районы деревни уже были заброшены, так что их собственные жилища были окружены безмолвными разрушенными вигвамами.
Внезапно ее осенило, что стариков почти не осталось. На самом деле, теперь стариками были они с Дейменом. Кто уйдет последним? с тоской подумала она. Какой-то ребенок, плачущий над остывающими телами своих родителей?