Вакуумные диаграммы

Возможно, они пытались общаться с птицами, предположил Пол; возможно, им даже это удалось. Но конфликт с птицами-фотино был настолько фундаментальным, что общение было бессмысленным. Это был спор не между индивидуумами, мирами, даже видами; это была борьба за выживание между двумя враждебными формами жизни, запертыми в одной Вселенной.

Это была борьба, которую ксили не могли позволить себе проиграть. Они отказались от своих проектов и мобилизовались.

Последняя война, должно быть, начиналась медленно. Пол представил, как НИКи опускаются на звезды, известные тем, что в них обитают стаи птиц-фотино, вишнево-красные лучи звездоломов сияют, как мечи. И птицы-фотино предприняли бы ответные действия; их невообразимое оружие почти незамеченным проскользнуло бы мимо лучшей защиты ксили.

И ксили, должно быть, примерно в то же время инициировали построение великой причинно-следственной петли, контролируемой антиксили с помощью своих семенных коробочек. Наконец-то Пол понял цель антиксили: ксили с удивительной решимостью решили изменить свою собственную эволюционную историю, чтобы подготовиться к битве с птицами-фотино. Пол представил себе разветвление Вселенной по мере того, как антиксили изменяли прошлое. У измененных и заранее предупрежденных ксили в этой новой истории было время подготовиться к грядущему конфликту, включая создание могущественного артефакта под названием Кольцо Болдера - пути отступления на случай, если, несмотря на всю их подготовку, война будет проиграна.

И все это время люди и другие расы, не подозревающие о великом предназначении ксили, искали брошенные игрушки ксили. В конце концов, у людей даже хватило наглости напасть на самих ксили, не подозревая, что ксили ведут тотальную войну против общего врага, гораздо более смертоносного, чем кваксы, или скримы, или любой из древних врагов человека.

Войны ксили были ужасной, эпохальной ошибкой человечества. Люди верили, что они должны бросить вызов ксили: свергнуть их, стать мелкими королями барионного космоса.

Это абсурдное соперничество привело, в конце концов, к фактическому уничтожению человеческого вида. И, что еще хуже, размышлял Пол, оно отвело взгляд человечества от истинной природы ксили и их целей, а также от угрозы царства темной материи.

Во Вселенной произошел фундаментальный конфликт между темной и светлой формами материи - конфликт, который, в конце концов, привел звезды к их исчезновению. Различия между барионными видами - например, ксили и человечеством - ничто по сравнению с этим великим расколом.

И даже когда войны продолжались, раковая опухоль старения, разбухания и взрывающихся звезд продолжала распространяться. Рост разрушенных регионов, должно быть, был почти экспоненциальным.

Наконец, ксили поняли, что - несмотря на использование ресурсов Вселенной, несмотря на манипулирование их собственной историей - это была война, которую они не могли выиграть.

Оставалось только замкнуть причинно-следственную петлю антиксили, завершить Кольцо и сбежать из Вселенной, которую они потеряли.

Но птицы уже собирались вокруг Кольца, намереваясь уничтожить его. Пол размышлял о том, что он узнал, о запустении барионной Вселенной, раскинувшейся вокруг него. Хотя Кольцо все еще сохранилось, ксили исчезли, эвакуировавшись.

Барионная жизнь была рассеяна, разбита вдребезги, ее ресурсы растрачены - в основном человечеством - на абсурдные, неудачные нападения на ксили.

Пол был один.

Сначала Пол описывал себе места, которые он посетил, реликвии, которые он нашел, человеческими терминами; но по мере того, как шло время и росла его уверенность, он устранил этот словесный барьер. Он позволил своему сознанию еще больше размягчиться, разбавить узкое человеческое восприятие, за которое он цеплялся.

Все, что его окружало, было квантовыми волновыми функциями.

Функции заполнили пространство-время и пронзили его душу. Воодушевленный, он прокатился на их безвкусном блеске сквозь сердца стареющих звезд.

Он ослабил свое чувство масштаба, так что, казалось, не было реальной разницы между шириной электрона и широким каналом гравитационного колодца звезды. Его чувство времени расширилось, так что он мог наблюдать за насекомоподобным, трепещущим распадом свободных нейтронов - или отступить назад и наблюдать за грандиозным, медленным разложением самих протонов...

Вскоре в нем мало что осталось от человека. Затем, наконец, он был готов к последнему шагу.

В конце концов, размышлял он, человеческое сознание само по себе является искусственной вещью. Он вспомнил, как Грин в Рафинадной Глыбе радостно описывал тесты, которые, вне всякого сомнения, доказали, что двигательные импульсы, инициирующие действия человека, часто могут предшествовать желанию этих действий на значительные доли секунды. Люди всегда плыли по течению во Вселенной, существа импульсивные и беспричинные, объясняющие свое поведение друг другу с помощью все более сложных моделей осознания. Когда-то они верили, что боги оживляют их души, сражаясь в своих битвах через человеческую форму. Позже они развили идею осознающего себя, самоуправляемого сознания. Теперь Пол видел, что все это было не более чем идеей, моделью, иллюзией, за которой можно спрятаться. Почему он, возможно, последний человек, должен цепляться за такие устаревшие удобства?

Он понял, что никакого познания не было. Было только восприятие.

С эквивалентом улыбки он расслабился. Его осознание вспыхнуло и утихло.

Он был вне времени и пространства. Великие квантовые функции, охватывающие Вселенную, скользили мимо него подобно огромной бурной реке, и его глаза были наполнены серым светом, который лежит за всеми явлениями. Космос никогда не был пустым.

В жестких пространственно-временных рамках принципа неопределенности "пустой" вакуум был заполнен наборами виртуальных частиц, которые возникали из ничего, разлетались в стороны, рекомбинировали и исчезали, как будто их никогда и не было - слишком быстро, чтобы законы сохранения массы/энергии могли это заметить.

Когда-то ученые-люди называли его бурлящим вакуумом. И теперь он был обитаем.