Страница 104 из 145
Сначала темный океан был безликим, за исключением изменений в его однородной плотности. Эти сбои, представляющие собой концентрации масс порядка миллионов масс Солнца, образовали гравитационные колодцы, космические выбоины, в которые попадали фрагменты светлой материи, скапливались и начинали объединяться. Началось гравитационное потепление, и - наконец, урывками - вспыхнули первые звезды. Через миллиард лет после сингулярности образовались галактики, пойманные, как мухи, в ловушку морщин темной материи.
Медленно темные течения сталкивали галактики вместе, и начали эволюционировать крупномасштабные структуры - огромная, безвкусная надстройка, которая охватила бы всю Вселенную.
Большая часть этого не имела никакого значения для моря темной материи... но кое-где материал сияющих звезд начал оказывать влияние на своего темного собрата. Точно так же, как барионы скользили в выбоины темной материи, так и фотино - в гораздо меньших масштабах - собирались в точечных гравитационных ямах новых звезд.
Даже человеческая звезда, Солнце, содержала темное ядро размером с Луну. Ученые-люди наблюдали за этим темным паразитом косвенно, по его влиянию на излучение нейтрино Солнцем...
И в медленном озарении Пол начал видеть связь между язвами темной материи в сердцевинах звезд и старением барионной Вселенной.
Взволнованный, он пролистал Вселенную, изучая остывающие останки погасших звезд.
И, наконец, факт за фактом, он пришел к пониманию тайной истории Вселенной.
Благодаря барионным звездам мелкомасштабная структура вошла во Вселенную темной материи. Пол предположил, что, должно быть, началась химия, когда разновидности фотино соединялись, образуя некие аналоги молекул; странные полузамерзшие дожди шли над поверхностями теневых миров, все еще погребенных в пылающих ядрах барионных звезд.
Наконец-то возникла жизнь.
У Пола не было возможности узнать, произошел ли переход к жизни на одной из теневых планет или на нескольких, возможно, в различных формах. Он также не мог предположить, какую форму приняла эта жизнь, какие технологии и философии она развила.
Но он мог предположить, как она распространилась. Существа-фотиноиды, похожие на птиц - птицы-фотино - порхали среди барионных звезд, как будто их не существовало, колонизируя мир теней за миром теней. Возможно, предположил Пол, огромные стаи курсировали между сердцами звезд, о чем люди и другие барионные расы даже не подозревали.
Прошли эпохи, когда две великие семьи жизни, темная и светлая, не замечали друг друга...
Затем что-то произошло.
И снова Пол мог только догадываться. Вероятно, сверхновая разорвала на части барионную звезду, опустошив в процессе ее теневой мир. Пол представил себе ужас цивилизации фотино, когда неуместная пена барионов, сквозь которую они двигались, превратилась в источник смертельной опасности, возможно, угрожающий конечному выживанию их цивилизации.
Должно быть, были рассмотрены многие варианты действий, в том числе - размышлял Пол с некоторым содроганием - полное уничтожение барионного содержимого Вселенной. Но без барионных звезд и их крошечных гравитационных колодцев не могли образоваться новые теневые миры; следовательно, без барионов не могло быть никакой замены мирам фотино, поскольку они устаревали и умирали: и так, в конце концов, сама темная цивилизация пошатнулась бы и потерпела крах.
Так что барионам пришлось остаться. Птицам-фотино нужны были звезды.
Но им не нужны были эти взрывающиеся повсюду чертовы штуки. И Вселенная была полна этих огромных, ярких звезд, сжигающих энергию и вечно дрожащих на грани катастрофических взрывов. Такие монстры-экстраверты были просто не нужны; все, что требовалось темным расам от звезды, - это достаточно стабильный гравитационный колодец. Остатки крупных звезд - белых карликов и нейтронных звезд - были вполне удовлетворительными, как и незрелые звезды: коричневые карлики и газовые планеты типа Юпитера, которые были теплыми, но недостаточно большими для инициирования термоядерного синтеза.
Холодная, тусклая и чрезвычайно стабильная. Такой и должна быть звезда.
Итак, птицы-фотино решили преобразовать Вселенную.
Птицы-фотино разработали две великие программы. Первая заключалась в формировании эволюции новых звезд. Пол представил себе невидимые стаи, курсирующие сквозь обширные газовые облака, которые служили питательной средой для новых звезд; птицы-фотино использовали огромные массы, чтобы снимать слои с протозвезд и таким образом обрекать их на превращение в коричневых карликов, немногим крупнее Юпитера.
Вторая программа заключалась в рационализации существующих звезд.
Если уж звездам суждено было взорваться или раздуться, как воздушным шарикам, рассуждали птицы-фотино, тогда они предпочли бы ускорить процесс и убрать его с дороги. Тогда цивилизация фотино могла бы расти без ограничений и угроз, купаясь в долгих, величественных сумерках Вселенной.
Итак, птицы-фотино поселились в сердцах звезд. Они заселили ядро первоначального Солнца человечества.
В течение миллионов лет, неизвестных человечеству, птицы-фотино питались от ядра Солнца, выделяющего водород. Каждый глоток энергии каждой из птиц-фотино незначительно понижал температуру ядра.
Со временем, после миллиардов взаимодействий, температура ядра упала настолько, что синтез гелия из водорода стал невозможен. Ядро превратилось в шар из гелия, мертвый, сжимающийся. Тем временем оболочка из продолжающего гореть водорода прожгла себе путь наружу, обрушив на ядро дождь гелиевого пепла...
На пять миллиардов лет раньше Солнце покинуло главную последовательность и превратилось в красного гиганта.
С таким хладнокровным расчетом, с таким океаническим упорством птицы-фотино состарили звезды.
Вскоре начались первые вспышки сверхновых. Они распространялись как чума из центра управления птицами-фотино.
И ксили встревожились.
К этому времени, предположил Пол, ксили уже были повелителями барионной Вселенной. Они инициировали многие из своих обширных космических инженерных проектов, и множество низших рас начали следовать по их гигантским стопам.
Ксили сосредоточили внимание на деятельности птиц-фотино и быстро пришли к пониманию природы угрозы, лицом с которой они столкнулись. В опасности было будущее не только самих ксили, но и всей барионной жизни.