Страница 102 из 145
VI ЭРА: Бегство
ТАЙНАЯ ИСТОРИЯ
4 000 000 лет н.э.
Наконец проект был завершен.
Одна только миграция заняла миллион лет. В то время как темные как ночь флоты ксили неуклонно проходили через Кольцо Болдера и исчезали в регионе свернутой метрики Керра, другие расы вспыхивали во внешней тьме, подобно свечам. Грузовые корабли размером с луну патрулировали пространство вокруг Кольца, их малиновые лучи-звездоломы рассеивали остатки галактик, которые все еще летели к Кольцу, как мотыльки с голубым отливом.
Но теперь все было кончено. Кольцо, выполнив свою функцию, сверкало, как драгоценный камень в своем звездном гнезде. И Вселенная, которую изменили ксили, была почти пуста от них. Назовем это антиксили.
Он был... большим. Его возвышенные эмоции можно было описать человеческими терминами только по аналогии.
Тем не менее...
Антиксили посмотрел на свои завершенные работы и остался доволен.
Его осознание распространилось на световые годы. Сияющая материя усеяла Вселенную, как пена на глубоком темном океане; ксили пришли, построили прекрасные замки из этой пены и теперь ушли, как будто поднявшись в воздух. Скоро само сияющее вещество начнет разлагаться, и антиксили уже мог различать, как напрягаются мускулы существ из темного океана внизу. Он чувствовал что-то вроде удовлетворения при мысли о том, что его братья и сестры были вне досягаемости этих... других.
Теперь антиксили приступил к своей последней задаче. Семенные коробочки, вращающиеся кубы размером с миры, были разбросаны повсюду в упорядоченном порядке, миллионы из них были рассеяны по извилистым кривым пространства. Антиксили провел метафорическими пальцами по каждой из коробочек и по тому, что находилось внутри: существа с закрытыми глазами, корабли со сложенными крыльями, утонченные отражения самого антиксили.
Работа была хороша. И вот она была готова.
...Произошел разрыв. По всей Вселенной капсулы исчезли, как мыльные пузыри.
Долгое путешествие семенных коробочек назад во времени началось. Они возникнут всего через сто тысяч лет после самой сингулярности, в тот момент, когда температура космоса остынет настолько, что материя и излучение отделятся друг от друга - так, что новорожденная Вселенная внезапно станет прозрачной, словно при звоне тарелок.
Тогда существа внутри развернули бы свои конечности, и начался бы долгий проект ксили.
В конечном счете проект привел бы к развитию семенных коробочек, появлению самого антиксили; и таким образом круг был бы замкнут. Конечно, в этой причинно-следственной связи не было никакого парадокса; хотя - для развлечения - антиксили однажды изучал игрушечное существо, человека, с точки зрения которого подобные события казались не просто парадоксальными, но и невозможными. Что-то вроде рефлекса улыбки распространилось по его сознанию. (...И, ожившее, словно запоздалая мысль, благодаря необъятному воспоминанию, игрушечное существо с тихим шорохом снова возникло - слабая связность в вакууме.)
Итак, его работа была выполнена; антиксили мог отпустить. Он расползся вширь и истончился.
Забытое игрушечное существо зашевелилось, как насекомое в своем коконе.
Пол открыл глаза. Антиксили навис над Полом.
Он был... бестелесен; это было так, как если бы драгоценный камень сознания, который скрывался за его глазами, был вырван из его тела и выброшен в космос. У него даже не было времени считать удары сердца. Он с сожалением вспомнил то небрежное презрение, с которым относился к Тафту, Грину и остальным на Рафинадной Глыбе, как он парил над их неуклюжими, преходящими телами, над их ограниченной осведомленностью!
...И все же сейчас, оказавшись на мели, понятия не имея, зачем находится здесь, он многое бы отдал, чтобы вернуться в уютную обстановку человеческого тела.
По крайней мере, антиксили был здесь, с ним. Это было похоже на огромный потолок, под которым он парил и жужжал, как насекомое. Он ощущал огромную, удовлетворенную усталость в его настроении, удовлетворенность путешественника в конце долгого и трудного пути. Долгое время он оставался под его защитой.
Затем антиксили начал растворяться.
Полу хотелось закричать, как ребенку, бросившемуся за своим огромным родителем. Его колотило, избивало. Это было так, как если бы ледник воспоминаний и эмоций вокруг него раскололся на сотню айсбергов; и теперь эти айсберги, в свою очередь, разлетелись на осколки, которые растаяли на поверхности ожидающего моря...
С кратким, нелокализованным всплеском селектронов и нейтралино осознание антиксили умножилось, фрагментировалось, разлетелось вдребезги, кануло в вакуум.
И Пол остался один. Было невозможно измерить время иначе, как по медленной эволюции его собственных эмоций.
Он прожил не более нескольких месяцев среди людей, на стручке семян ксили, который люди называли Рафинадной Глыбой; но за это время ему были показаны видения, звуки, запахи, тактильные образы со всех миров империи человека, и у него сложилось впечатление о великой буре времени в душах, которые составляли человеческую расу. Он знал, что каждая из этих душ была подобна крошечной линии, проведенной в пространстве-времени, с аккуратным началом, утолщением в самосознании и четким завершением. Раса была - когда-то была - обширным, динамичным рисунком миллиардов таких линий жизни.
Он, Пол, портил картину.
Его линия жизни начиналась в тугом, беспричинном узле, обернутом вокруг Рафинадной Глыбы, а затем ее протащили по лицевой стороне картины, как каракули вандала, и закончили здесь, незакрепленным концом за пределами завершения истории.
Он не чувствовал никакой привилегии находиться здесь. Его жизнь была искусственной, конструкцией, случайным наброском ксили. Он мог видеть звезды изнутри... но он никогда не заглядывал в человеческое сердце.
Он пережил отчаяние. Почему его перенесли в эту точку пространства-времени, а затем так небрежно бросили? Был ли он прав, обнаружив нотку веселья в огромной, грохочущей симфонии мыслей антиксили? Действительно ли он был не более чем игрушкой?
Отчаяние перешло в гнев и продолжалось долгое время. Позже ему стало любопытно, как стареет Вселенная вокруг него. Конечно, у него не было никаких органов чувств: ни глаз, ни ушей, ни пальцев; тем не менее он пытался сконструировать подобие человеческого сознания, присвоить человеческие ярлыки объектам и процессам вокруг него.