Поток

 Жилище Тобы представляло собой деревянный ящик около десяти человеческих ростов в поперечнике. Он был разделен на пять комнат поменьше легкими перегородками и цветными простынями; в каждой комнате аккуратно горели маленькие лампы из дерева, сжигаемого ядерным распадом.

Тоба показал людям место, где можно привести себя в порядок - комнату с желобами для отходов и сферическими чашами с надушенной тканью. Дюра и Фарр, оставшись одни в этой странной комнате, попытались воспользоваться желобами. Дюра потянула за маленькие рычажки, как показал им Тоба, и их дерьмо исчезло по булькающим трубам в таинственных недрах города. Брат и сестра с открытыми ртами заглядывали в желоба, пытаясь понять, куда все это девается.

Когда они закончили, Тоба повел их в комнату в центре маленького дома. Центральным элементом был деревянный шар, подвешенный в центре комнаты; по всей поверхности шара были установлены поручни, а в нем были вырезаны углубления размером с кулак. Ито, переодевшаяся в более легкое, струящееся одеяние, разливала по полостям какую-то горячую, неузнаваемую еду. Она улыбнулась им, но ее губы были плотно сжаты. В комнате находился третий член семьи - сын Тобы, которого он представил как Криса. Крис казался немного старше Фарра, и оба мальчика смотрели друг на друга с откровенным, недружелюбным любопытством. Крис показался Дюре более мускулистым, чем большинство горожан. Его волосы были длинными, развевающимися и в желтых крапинках, как будто он преждевременно состарился; но цвет был ярким даже при тусклом свете лампы, и Дюра заподозрила, что их покрасили таким образом.

По приглашению Ито люди из восходящего потока подошли к сферическому столу. Дюра, все еще обнаженная, с ножом за спиной, чувствовала себя большой, неуклюжей, уродливой в этом хрупком маленьком месте. Она постоянно ощущала силу своих мышц, как у полюса, и чувствовала себя скованной, боясь прикоснуться к чему-либо или двигаться слишком быстро, опасаясь что-нибудь разбить.

Копируя Тобу, она отправляла еду в рот маленькой деревянной посудой. Еда была горячей и незнакомой, но с сильным вкусом. Едва начав, Дюра обнаружила, что зверски проголодалась - на самом деле, если не считать нескольких кусочков хлеба, которые Тоба предложил ей во время долгого путешествия в город, она ничего не ела со времени их злополучной охоты - и теперь казалось, как давно это было!

Они ели в молчании.

После трапезы Тоба отвел человеческих существ в маленькую комнату в одном из углов дома. Единственная лампа отбрасывала длинные тени, а поперек комнаты были подвешены два плотных кокона. - Я знаю, что она маленькая, но тут должно хватить места для вас двоих, - сказал он. - Надеюсь, вы хорошо выспитесь.

Два человеческих существа забрались в коконы; ткань на коже Дюры на ощупь была мягкой и теплой.

Тоба Микксакс потянулся к лампе, но заколебался. - Вы хотите, чтобы я приглушил свет?

Дюре это показалось странной просьбой. Она огляделась, но в глубине Парц-Сити, конечно, не было ни световодов, ни выхода на открытый воздух. - Но тогда было бы темно, - медленно произнесла она.

- Да... Мы спим в темноте.

Дюра никогда в жизни не была в темноте. - Почему?

Тоба выглядел озадаченным. - Не знаю... Я никогда не думал об этом. - Он убрал руку от лампы и улыбнулся им. - Приятных снов. - Он быстро махнул рукой, закрывая за собой комнату.

Извиваясь внутри своего кокона, Дюра отмотала от пояса кусок веревки и свободно обмотала его вокруг одной из завязок кокона. Другим концом она обмотала эту веревку вокруг своего ножа, достаточно близко, чтобы при необходимости дотянуться до него. Затем она забралась поглубже в кокон и, наконец, просунула в него руки. Это было странное ощущение - быть вот так полностью закрытой, хотя и странно успокаивающее.

Она взглянула на Фарра. Он уже спал, уронив голову на грудь. Она почувствовала прилив нежности к брату - и все же, с сожалением осознала, что он, казалось, меньше нуждался в защите, чем она сама. Фарр, казалось, впитывал чудеса и тайны этого сложного места с гораздо большей стойкостью и открытостью, чем могла найти в себе Дюра.

Дюра вздохнула, цепляясь за остатки своего рассеивающегося чувства защищенности. Забота о брате, по крайней мере номинально, помогла ей забыть о собственном чувстве изоляции и угрозы. Возможно, странным образом, сонно подумала она, она нуждалась в Фарре больше, чем он нуждался в ней. В тишине комнаты она услышала звуки, доносящиеся из-за окружающих ее стен. Тоба пробормотал что-то невнятное, неровный голос мальчика, Криса; и затем это было так, как если бы сфера ее осознания расширилась за пределы этого единственного дома, так что она могла слышать тихое жужжание тысяч насекомых-людей вокруг нее в этом огромном людском улье. Деревянные стены тихо поскрипывали, расширяясь и сжимаясь; ей казалось, что весь город дышит вокруг нее.

Вскоре кокон стал горячим, сковывающим; она нетерпеливо вытянула руки навстречу чуть более прохладному воздуху. Ей потребовалось много времени, чтобы заснуть.

 На следующий день Ито казалась немного дружелюбнее. Покормив их еще раз, она сказала им: - У меня сегодня выходной...

- Где ты работаешь? - спросила Дюра.

- В мастерской сразу за Пэлл-Мэлл. - Она улыбнулась, выглядя усталой при мысли о своей работе. - Я создаю интерьеры аэромобилей. И я рада, что у меня есть немного свободного времени. Иногда, в конце моей смены, мне кажется, что я не могу избавиться от запаха дерева на своих пальцах...

Дюра внимательно слушала все это. Разговор этих городских жителей был похож на сложную головоломку, и она задавалась вопросом, с чего начать процесс разгадывания. - Что такое Пэлл Мэлл?

Крис, сын, посмеялся над ней. - Это не какая-то Пэлл Мэлл. Это просто Пэлл-Мэлл.

Ито успокоила его. - Это улица, дорогой, главная, ведущая от дворца к рынку... Все это, должно быть, очень странно для тебя. Почему бы тебе не пойти посмотреть достопримечательности со мной?

Неуверенная, Дюра посмотрела на Тобу. Он кивнул. - Давай. Мне нужно вернуться на потолочную ферму, но ты не торопись; пройдет несколько дней, прежде чем Адда будет готов к приему посетителей. И, может быть, Крис сможет присмотреть за Фарром какое-то время.

Ито с сомнением разглядывала обнаженные конечности Дюры. - Но я не думаю, что нам следует брать тебя с собой в таком виде. Нагота хороша для эпатажа, но в Пэлл-Мэлл?