Страница 71 из 82
— Да брось, — махнул я рукой и высыпал ему в ладони всю оставшуюся мелочь.
— О, спасибо! — радостно пробубнил Мишка, пряча деньги в карман.
— Я мигом! — и он практически побежал занимать очередь в кассу.
Мы с Ленкой остались вдвоём, и между нами повисла неловкая пауза.
Девушка встала возле ограждений, глядя, как Мишка снова забирается в ту же синюю машину. Он устроился за рулём и замер в ожидании — его глаза горели предвкушением, когда будет команда на старт и засияют бегущие огни. А я стоял рядом, спрятав руки в карманы, и украдкой любовался Ленкиной стройной фигурой.
Сигнал наконец раздался, и Мишка, словно болид «Формулы-1», рванул с места. Его машинка закружилась по площадке, то и дело врезаясь в другие автомобили, заливисто хохоча и запрокинув голову. Даже Ленка не смогла сдержать улыбку, наблюдая, как наш друг виртуозно лавирует между машинами, мастерски избегая столкновений.
Наконец Мишка вылетел с автодрома — раскрасневшийся, взлохмаченный, и с счастливой улыбкой до ушей. Его волосы стояли торчком, а дыхание было прерывистым, словно от бега.
— Я там Петьку из параллельного класса протаранил три раза! — выпалил он, задыхаясь от восторга. — Три раза подряд! Он даже догнать не смог меня, представляете?
— Представляем, — усмехнулась Ленка, глядя на его возбуждённое лицо. — Остынь, у тебя физиономия краснее, чем помидор!
Мишка вытер взмокший лоб рукавом и в панике уставился на часы.
— Ой! — сдавленно вырвалось у него, а голос дрогнул.
— Что случилось то? — спросил я, чувствуя непорядок.
— Мама велела быть дома ровно в семь! — выпалил он, нервно сглотнув.
Мы переглянулись, прекрасно понимая, чем грозит опоздание.
— А сейчас сколько? — обеспокоенно спросила Ленка, заметив Мишкино смятение.
Он снова взглянул на часы.
— Без десяти шесть… — пролепетал он, и лицо его покрылось испариной.
В следующую секунду он подскочил как ошпаренный:
— Ребят, Лен, Лёх, простите! Мне срочно надо бежать, а то мать меня прибьёт, если опоздаю! — выпалил он дрожащим от волнения голосом.
— А вы как же? — попытался уточнить наш товарищ.
— Без сопливых разберёмся, — с ехидцей в голосе ответила Ленка. — Не маленькие уже, как ни будь доедем.
— Ты это, Лёх, не подумай чего, — выдавил он, тяжело дыша от волнения. — Я деньги обязательно отдам. Честное-пречестное слово!
— Да беги уже! — нетерпеливо поторопил его я.
И он сорвался с места. Через мгновение его фигура растворилась в толпе, исчезнув из нашего поля зрения.
Ноги сами понесли нас вдоль набережной, где царила умиротворяющая тишина. Мы остановились у парапета. Я не сводил глаз с Ленки, а она, погруженная в свои мысли, смотрела на воду. Её волосы шевелил ветер, и девушка то и дело машинально убирала их за ухо, но они снова и снова выбивались и лезли ей в глаза.
А я стоял в растерянности, не зная, куда деть руки. Сунуть их в карманы — будто мне всё равно. Оставить висеть — они казались какими-то чужими, лишними в этот момент.
— Красиво, — произнесла она едва слышно.
— Ага, — подтвердил я, наконец найдя пристанище для своих рук в карманах.
— Ты не замёрзла? — заботливо спросил я, не отрывая от неё взгляда.
— Нет, — ответила она и, словно доверившись, оперлась на меня спиной, запрокинув голову мне на плечо.
Мимо проплыл теплоход — белый, весь в огнях. Иллюминаторы горели тёплым жёлтым светом, а с верхней палубы кто-то махал нам рукой. Издалека доносилась музыка, приглушённая водной гладью и расстоянием.
— «Москва», — прочитала Ленка название на борту. — Я на таком с родителями до Горок плавала. Там сосны, воздух… знаешь, пахнет смолой и чем-то ещё.
Внезапно мимо, обгоняя теплоход, пронеслась стремительная «Ракета» — длинная, белая, словно стрела. Брызги взметнулись за кормой, а ветер донёс до нас свежий запах воды и солярки.
— Вот это скорость! — восхитился я.
— Это «Ракета», — пояснила мне Ленка. — На подводных крыльях. Она идёт, будто летит.
А потом мы снова погрузились в молчание.
Мой взгляд невольно упал на её руку, лежащую на парапете рядом с моей. Между ними было всего-то десять сантиметров — но они казались бесконечностью, целым космосом. Сделав глубокий вдох, я решился.
Моя рука медленно опустилась на её ладонь. Ленка не отдёрнула руку. Не посмотрела на меня. Лишь пальцы едва заметно дрогнули, и она медленно повернула ладонь. Я неловко переплёл наши пальцы, но она не возражала. Сердце колотилось словно бешеное.
Мы стояли в тишине, глядя на воду. Теплоход давно исчез из виду, «Ракета» скрылась за поворотом, река вновь стала спокойной. Я осторожно повернул голову. Ленка смотрела вперёд, но, кажется, краем глаза следила за мной.
— Лен, — прошептал я.
Она повернулась.
В моей голове крутились сцены из фильмов: там всё выглядело так просто — наклонился, поцеловал, заиграла музыка. Но здесь был реальный мир: ветерок, её непослушные волосы, мои губы… А вдруг она не захочет? Но она ждала, глядя мне в глаза.
Я наклонился.
Поцелуй вышел коротким и почти невинным — едва уловимое касание губ, тёплое, чуть солёное. Ленка закрыла глаза, а когда открыла, в них читалось что-то такое, от чего у меня внутри всё перевернулось. Мы отстранились. Её щека, та, что была ближе ко мне, заметно порозовела.
Я стоял, чувствуя, как горит лицо, не зная, продолжать ли дальше. Моя левая рука, словно живущая своей жизнью, скользнула чуть ниже талии. Возможно, я просто не знал, куда её деть, или хотел проявить смелость, или просто вспомнил кино.
Ленка, не глядя, чётко, как на уроке танцев, хлопнула меня по ней.
— Руки фу, — произнесла она спокойно и вернула мою ладонь на талию.
Я замер, красный как сигнальный огонь.
— Понял, прости, — прохрипел я.
— Вот и хорошо, если понял, — строго ответила она с едва уловимой улыбкой на губах.
Мы снова уставились на реку. Мимо проплыл ещё один теплоход — поменьше, почти без огней и музыки. На том берегу зажглись фонари, и Москва начала мерцать, готовясь к ночи.
Я держал руку там, куда её поместила девушка, боясь пошевелиться.
Но внутри меня всё ликовало.