Страница 44 из 82
Девушка откровенно была на меня зла. Как же так? Я пел песни и не для неё? Этого она мне не готова была простить и, демонстративно толкнув меня, она встала и ушла, гордо задрав нос. Ну так, собственно, именно этого я и добивался. Не было у меня никакого желания продолжать наши, хоть и пока сопливые, отношения после пионерского лагеря. А портить девке жизнь не хотелось. Так что лучше сразу порвать, так сказать, малой кровью и забыть навсегда, тем более, как я понял, учиться она в другой школе и вообще не из нашего с Мишкой района.
Мой приятель недоуменно смотрел на эту картину, не понимая, что происходит. «Совсем ребёнок ещё», — мелькнула мысль. Пока его ещё мало заботят все эти выкрутасы отношений с девушками, да и сомневаюсь, что в его голове даже присутствуют такие мысли.
— Лёх, а чего она убежала-то? — глядя вслед Инне, поинтересовался Мишка.
— Не знаю, — ответил я. — Может, на что-то обиделась? Кто этих девчонок поймёт?
— Так ты ж вроде ничего такого не делал? На что тут обижаться-то? — не отставал он, кряхтя, поднимаясь с бревна.
— А мне-то откуда знать? — решил прекратить этот разговор, принялся отнекиваться я.
— Ну и дура, — пробурчал Михаил и понёс сдавать пустые стаканы из-под чая.
Когда на противоположной стороне костра вновь зазвучала гитара, народ, что толпился рядом, понемногу стал рассасываться. Остались лишь какие-то две девчонки со второго отряда и Мила. Те были совсем малолетками и, видимо, надумав себе что-то там, не решались подойти, что не скажешь про Милу. Девушкой она была смелой, да и выглядела не на свои пятнадцать, а как бы не на все восемнадцать. Впрочем, она и личиком была не хуже, чем та же Инна, и у кого-то из парней вполне могла вызвать интерес. Однако я-то понимал, что это такая же малолетка, как и та, с которой я только что порвал, поэтому, когда она присела рядом и принялась чуть больше дозволенного в это время прижиматься своей грудью, размера так третьего, навскидку, я не проявил к ней никакого интереса. Да и на хрена мне наступать на одни и те же грабли второй раз. Не хочу!
Она было попыталась завести со мной какой-то разговор, но я, сославшись на то, что пойду чайку попью, отправился вслед за Мишкой. В глубине души я понимал, что поступаю с ней немного грубо, но не хотел давать ей ложных надежд. Потом будут слёзы и сопли, а оно мне надо?
Возле стола с чаем я не обнаружил своего приятеля и, постояв, подождав его пару минут, решил сходить в кустики по-маленькому, так как до сортира бежать было далековато, а несколько кружек с чаем уже какое-то время давали о себе знать.
Оглядевшись по сторонам, в какие лучше кусты забуриться, выбрал направление и быстрыми шагами пошёл в их сторону. Однако, судя по девичьим голосам, там и без меня кто-то справлял нужду, и мне пришлось немного поменять направление. Пробираясь в темноте к дальнему краю лагерного забора, я внимательно прислушался — вокруг действительно было пусто. Я стоял и поливал забор, рисуя на нем невидимые буквы и кайфуя от наслаждения, потому что за то время, что шарохался по кустам, ища место, где отлить, чай всё сильнее и сильнее давил на мочевой пузырь.
— Вот это, мазафака, как же хорошо! — громко брякнул я, не ожидая, что меня кто-то подслушивает.
Однако каково же было моё удивление, когда голосом Марины Александровны кто-то из темноты неожиданно спросил:
— Кто здесь?