Страница 37 из 82
В банке сидела ящерица. Прям настоящая, только маленькая. Понятно, что в детстве родители меня водили в зоопарк, и я видел не только пресмыкающихся, но чтобы вот так близко — никогда такого не было. Я вертел банку и пристально смотрел на это маленькое чудо, а она, то бишь ящерица, смотрела на меня. Впрочем, налюбовавшись друг другом, я вернул банку Инне и спросил:
— И что вы с ней делать собираетесь?
Девушка смущенно пожала плечами, не зная, что ответить. Я хмыкнул и предложил отпустить животину, так как на воле ей гораздо лучше будет жить, чем в стеклянной банке.
Инна, немного подумав, согласилась и, пожелав мне выздоравливать побыстрее, потому как у неё есть кое-какая идея насчёт меня, побежала, скорее всего, отпускать ящерицу на волю.
Марина тоже постояла и подождала, пока я доем, и, попрощавшись с врачихой, унесла грязную посуду. Докторша тоже куда-то поспешила, и в итоге мы с Мишкой остались одни. Он наконец-то закончил выкладывать книги, коих оказалось довольно много.
Спустя какое-то время вернулась Любовь Михайловна и выгнала Мишку из медпункта, на последок отвесив тому подзатыльник, так как он без спросу уселся за её стол и принялся изображать доктора. Взяв первую попавшуюся книгу, я открыл её.
Книга, на мой взгляд, была так себе, но меня неожиданно заинтересовал один её герой, который создал на заводе ячейку таких же идейных молодых людей, и они там давали жару. В какой-то момент я примерил рассказ про этого парня на себя и понял, что выглядит всё это совсем неплохо.
Я так же мог бы задвигать патриотические речи, вот только поднатаскаться надо будет в разного рода нужной литературе, и потом жечь всё вокруг напалмом слова, бравируя цитатами, как делал тот комсомолец. Ещё немного пофантазировав, как в не таком уж далёком будущем я буду стоять на трибуне и толкать пафосные речи про коммунизм и прочую лабуду, повернулся на бок и заснул.
Снился мне снова тот же самый сон, в котором я видел своих новых родных и друзей. Вот только сегодня он был как будто более ярким, что ли? Не знаю, как это описать. В прошлых моих снах лица людей выглядели словно состоящими из какой-то дымки, а вот сейчас они казались более трёхмерными и практически настоящими.
Лишь осознавая в голове, что это всё не по-настоящему, я не боялся таких сновидений и даже грешил на то, что это дело рук того, кто когда-то был в этом теле. «Это его воспоминания, а не мои», — прокручивал в голове я, а потому меня это не касается.
Мне показалось, что я даже начал слышать их голоса, но как-то неотчётливо, будто они раздавались из какой-то трубы, и ни одного слова я разобрать так и не мог. Пытался было вслушиваться в звуки их голосов, но все попытки оказались тщетны, пока не настал тот момент, когда я всё-таки ухитрился частично разобрать слова незнакомого мне человека из сна, но тут прозвучал горн, сообщая всему лагерю, что пришло время вставать.
Открыв глаза, я сразу ощутил, что стал себя чувствовать гораздо лучше, но доктору об этом решил не говорить, так как идти в отряд и ходить строем совершенно не хотелось. Тем более после той книги в моей голове сложился некий план, который нужно было как следует обдумать. Мишка снова пришёл с завтраком. Пока я ел, он рассказал, что весь наш отряд готовится к Дню Нептуна и конкурсу самодеятельности.
— Будешь стихи рассказывать? — решил поиздеваться над ним, спросил я.
— Нет, — мотнул он головой, — мне петь больше нравится.
— Никогда не слышал, чтобы ты пел, — удивлённо посмотрел я на Михаила.
Тот слегка покраснел и стоял, кедом тёр чёрную чёрточку на деревянном полу, явно стушевавшись.
— Да ладно, Миш, я же не против, песни — это всегда хорошо, главное — в ноты попадать.
— Это да, — со вздохом ответил приятель.
Он явно что-то хотел мне рассказать, но, скорее всего, стеснялся этого, а я не стал давить на приятеля — вдруг обидится, и кто мне еду и книги будет носить? Это, конечно, я преувеличиваю, естественно, мне не хотелось терять такого ответственного мальчишку, который верит в настоящую дружбу до сих пор.
Сегодня я весь день провёл в койке, пару раз только вставал, чтобы сходить оправиться. Несколько раз меня днём навещали ребята из нашего отряда, а потом и девчонки пришли во главе с Инной. Девушка подождала, пока её подруги уйдут, и обратилась ко мне:
— Лёш, помнишь, ты под гитару пел песню про прекрасное далёко? — немного смущаясь, спросила она.
— Помню, конечно, — уверенно ответил я и бросил взгляд на врачиху, которая сидела за столом и, как обычно, читала книгу.
— Я бы хотела, чтобы мы с тобой исполнили её на конкурсе самодеятельности. Очень уж она понравилась мне, думаю, мы точно с ней призовое место возьмём. Ты как, не против?
Предложение Инны показалось мне заманчивым, хотя в душе шевелились тревожные сомнения. Одно дело — непринуждённо исполнить песню под гитару на лоне природы, и совсем иное — выступить перед многочисленной публикой.
В памяти всплыл тот факт, что эту песню ещё не успели создать её истинные авторы. «Не нарушу ли я хрупкое равновесие своим, пусть и незначительным, вмешательством в ход истории?» — промелькнуло в сознании.
Отчётливо всплыли страницы книги об эффекте бабочки, где говорилось о том, как малейшее изменение в прошлом способно породить лавину последствий в будущем. И от этих мыслей по спине пробежал холодок.
Впрочем, немного поразмыслив, пришёл к выводу, что ничего такого быть не может и всё это выдумки фантастов. Поэтому, немного поколебавшись, я был вынужден согласиться. Тем более она смотрела на меня такими просящими глазами.
Ближе к вечеру Любовь Михайловна, ещё раз послушав меня и проверив температуру, довольно хрюкнула и сообщила мне, что завтра мне можно возвращаться в свой отряд.
Утром я проснулся за несколько минут до общего подъёма. Услышал звук открывающейся двери, и на пороге возникла Любовь Михайловна.
— Иди! — махнула она рукой на выход. — Там тебя уже ждут твои… — добавила она и ушла в дальнюю комнату медпункта переодеваться.
Я, собрав в стопку все книги, что притащил мне мой приятель, аккуратно вышел на улицу. Тут уже действительно меня встречали Мишка и Инна. Забрав по нескольку книжек из моих рук, потому что с такой стопкой идти мне было неудобно, мы направились в отряд. Дети, увидев меня, кто радостно улыбался, кто поздравлял с выздоровлением и хлопал по плечу. Сложив книги в палате, мы с Михаилом присоединились к уже построенным в шеренгу детям и, медленно шагая, направились в столовую на завтрак.