Бабник: Назад в СССР

Глава 10

На машине дяди Жени никто так и не покатался. Отец хотел было порулить, но мама быстро остудила его пыл, аргументируя тем, что он и так сегодня перевыполнил свою норму по пиву — на что, кстати, она ему ни слова об этом не сказала.

Провожать родных мы вышли с Инной вместе. Как раз после того, как отнесли в свои палаты гостинцы, что сегодня нам привезли. Мама даже всплакнула, когда садилась в машину дяди Жени, перед этим расцеловав меня на прощание.

«Вот ведь, — думал я, — как так выходит? Мозгами понимаю, что это не мои родители, мои остались там, далеко в будущем, а вот поди ж ты — аж сердечко защемило, когда машина тронулась, а Иринка в заднее стекло практически до конца махала мне рукой». Аж грустно как-то на душе стало, прям честное слово.

«Что же?» — подумал я. Теперь остаётся только жить дальше — с новыми родителями, родственниками и знакомыми. А что ждёт меня впереди? Школа? Институт? Армия, а после — какой-нибудь занюханный завод? Нет, такое в мои планы точно не входило.

Нужно будет обязательно узнать, существуют ли в это время способы ничего не делать и прилично зарабатывать. А то от одной только мысли про завод меня, право слово, бросает в дрожь. И самое главное — никакого криминала. Где-то читал, что тут за валюту можно под расстрельную статью загреметь. Так себе перспектива.

Впрочем, рановато я об этом начал задумываться. Мне ещё как минимум предстоит закончить девятый и десятый класс, вот тогда и буду прикидывать, куда податься Лехе Гаранину.

Ну вот, что я реально умею? Да ничего. Все мои навыки, что я принёс с собой из прошлой жизни, — это вешать девчонкам лапшу на уши да таскать их в постель, меняя как перчатки. Потом приходилось оправдываться, задвигая им такие речи, что, в итоге, получалось не я их бросил, а они сами виноваты. И представляете — это работало! Спасибо факультативу в вузе, который попался тогда на глаза, и я решил проверить на практике, как это работает.

Ах, да. Был у меня в вузе такой факультатив — «Сценическая речь», вроде назывался. Так вот, учили там разным премудростям: дикции, дыхательным упражнениям, речевым тренингам и даже подготовке к публичным выступлениям. Именно тогда я сообразил, что охмурить любую красотку можно, вообще не имея такого папочки, как у меня, а лишь грамотно поставленным голосом.

Тогда я действительно загорелся такими возможностями. Грамотная речь и смазливая мордашка практически не давали сбоя. Почти год я потратил на эксперименты со своими одногруппницами. Эффект был потрясающим. Не буду хвастаться успехами, да и ни к чему это сейчас, так как знания вроде есть, а вот навыка владения голосом в новом теле пока, к сожалению, нет. Да и кого в мои четырнадцать охмурять-то? И кстати, в это время есть статья за совращение малолетних? Надо будет этот момент обязательно прояснить.

Свои раздумья я прервал только в тот момент, когда вошёл в палату. Все, к кому сегодня приезжали родители, высыпали на кровать содержимое гостинцев и жадно поедали их. Достав свои, я медленно вытряхнул их в общую кучу и улёгся на свою кровать. Аппетита не было совсем, да и эта история с новыми родителями никак не хотела покидать мою голову. Повернувшись к стене, я прикрыл глаза. Проснулся от того, что мой толстый приятель с измазанной шоколадом рожицей будил меня на полдник.

— Вот ведь, — подумалось мне, — куда же в тебя столько лезет? Ты же сейчас калорий сожрал ещё на два полдника и три обеда, и всё мало? Впрочем, кто я такой, чтобы ограничивать его в еде. Пусть Мишкины родители думают, кем в итоге вырастет их сынок.

Опять построение, опять орать вместе со всеми эти речовки… Надоело. Мама предлагала мне остаться на третью смену, мол, бабушка сможет достать путёвку в этот лагерь, но я категорически отказался.

Уже после полдника почувствовал, что мне нездоровится. Где я мог простыть — ума не приложу. Одна из наших воспитательниц отвела меня в медпункт, передав на руки уже такой знакомой Любови Михайловне.

— Опять ты, Лёшка, заболел? — посетовала она, ставя мне градусник. — Вроде парень здоровый, а уже третий раз ко мне попадаешь за смену.

Я только развёл руками. Что я ей мог ответить? «Простите, тётя доктор, не виноват я?» Да ну нафиг — ей за это деньги платят, да и кормят, поди, на халяву.

На больничной койке я валялся молча. Было откровенно скучно, а доктор что-то писала, изредка бросая на меня озабоченный взгляд. Спустя минут десять она вытащила градусник, принялась что-то снова записывать, то и дело заглядывая в какую-то книгу. Затем она послушала меня с помощью фонендоскопа и протянула мне пару таблеток со стаканом воды.

Время текло медленно. Я то проваливался в сон, то выныривал из него, пока не пришёл Мишка с моим ужином. Он поставил его передо мной на тумбочку и спросил меня:

— Как ты, Леха? Болит чего? Я отрицательно покачал головой. Ничего у меня не болело, просто поднялась температура и слегка кружилась голова.

— Может, тебе чего принести? — поинтересовался мой приятель.

— Скучно тут, — пожаловался я, — может, книжек каких-нибудь интересных? Мишка пообещал завтра сходить в библиотеку и набрать мне целую гору литературы, лишь бы я поправлялся побыстрее, так как ему снова стало прилетать от рыжего, пока мне тут нездоровится.

А на утро ко мне в медпункт припёрлись сразу трое: Мишка с какой-то тряпичной сумкой, Инна и вожатая Марина Александровна с завтраком лично для меня. Аппетит всё так и не вернулся, поэтому есть снова не хотелось. Однако под уговоры вожатой и докторши мне пришлось засунуть в себя буквально через силу мерзкую манную кашу. Она уже немного остыла и напоминала скорее по консистенции пудинг, отвратительно дрожа на тарелке. Какао и бутерброд с сыром подняли настроение — наконец-то что-то приятное за утро.

Впрочем, пока я ел, Мишка поставил свою здоровенную сумку мне на кровать и принялся вытаскивать книги, попутно рассказывая их содержание.

— Вот эту я читал, тут про индейцев, — не унимался он, но я строго запретил ему спойлерить, ибо потом неинтересно будет читать.

Он снова удивился новому словечку в моём лексиконе, а я обругал себя за длинный язык.

Пока толстяк стоял и соображал, что значит слово «спойлерить», в разговор вмешалась Инна. Она вытащила из-за спины стеклянную банку и протянула её мне:— Вот, смотри, — гордо сказала девушка.