Страница 9 из 35
Точно так же Рембрандт не раз обращался к эпизодам Книги Товита, уже в его время считавшейся апокрифом. Товия был ослеплен попавшим ему в глаза птичьим пометом и стал очень подозрительным. Его жена Анна работала у соседей и в награду получила козленка. Когда женщина привела его в дом, муж заподозрил ее в воровстве. Никакие протесты Анны не помогали: «Но я не верил ей и настаивал, чтобы отдала его, кому он принадлежит» (Тов. 2:14). На этот раз слепец явно заблуждается! Рембрандт изобразил эту комичную сцену на одной из своих первых картин («Товия и Анна с козленком», 1626, Рейксмюзеум, Амстердам). Товия просит, чтобы его поразила смерть, поскольку жена его якобы лжет и это его оскорбляет. Анна же, все еще держа в руках пресловутого козленка, пытается урезонить упрямого мужа. На гораздо более поздней картине «Товия и Анна с козой» (1645, Берлин, Картинная галерея) изображена немолодая ссорящаяся пара: Товия стоит на своем слепом заблуждении, а Анна терпеливо его убеждает. Такого мужчину и такую женщину вполне можно было встретить в Голландии, их дом точно такой же, какие строили тогда. Похожие изображения мы находим на многих рисунках (илл. 13, «Старый Товия и его жена с козленком», около 1645. Перо, бистр, размывка. В. 572, Берлин, Государственный музей, Гравюрный кабинет). В библейских персонажах у Рембрандта нет ничего экзотического.
13. Старый Товия и его жена с козленком, около 1645.
Перо, бистр, размывка. В. 572, Берлин, Государственный музей, Гравюрный кабинет
14. Блудный сын и женщины легкого поведения, 1642–1643.
Перо, бистр. В. 529, Франкфурт, Городской институт искусств. Этот более проработанный рисунок сначала приписывался Рембрандту, но потом был атрибутирован как принадлежащий его ученику Фердинанду Боллу
Из Нового Завета художник тоже нередко выбирает сюжеты, перекликающиеся с обыденной жизнью современников. Христос у Марфы и Марии, поклонение пастухов, притча о добром самаритянине — все эти истории равным образом дают возможность изобразить взрослых и детей, обычных людей, хотя здесь они и помещены в сакральный контекст. Один из самых любимых сюжетов Рембрандта — притча о блудном сыне. Причем художник, будь то на рисунке или в живописи («Блудный сын в таверне» / «Автопортрет с Саскией на коленях», 1635, Галерея старых мастеров, Дрезден), придает малопочтенному персонажу собственные черты, а сидящей у него на коленях женщине легкого поведения — черты своей жены Саскии. Возможно, он хочет сказать, что все мы недалеко ушли от героя притчи. Вместе с тем персонажи на картине выряжены в экстравагантные одеяния: далекое приближается, но привычное делается странным. Есть рисунки, где подчеркивается похотливость персонажа: Рембрандт может изобразить, как он трогает интимные места женщины или вальяжно сидит, окруженный тремя веселыми дамами, одна — у него на коленях и дает ласкать свою грудь, другая, совсем голая, бренчит на струнах какую-то мелодию у них за спиной (илл. 14, «Блудный сын и женщины легкого поведения», около 1642–1643. Перо, бистр. В. 529, Франкфурт, Городской институт искусств. Этот более проработанный рисунок сначала приписывался Рембрандту, но потом был атрибутирован как принадлежащий его ученику Фердинанду Боллу).
С начала эпохи Возрождения во фламандской живописи самой распространенной темой из Нового Завета было Святое Семейство, например у Робера Кампена еще в XV веке. Что может быть более обыденным, чем картина семьи: мужчина и женщина, занятые повседневными делами, и их маленький мальчик? А образ Иосифа имеет еще и то преимущество, что он — плотник и ремесло его весьма распространено в Голландии. Он — плотник. Рембрандт посвятил несколько картин этому сюжету. На полотне из Мюнхена («Святое семейство», 1633, Мюнхен, Старая Пинакотека) еще сохраняются традиционные позы родителей маленького Иисуса. В парижской картине («Святое семейство», 1640, Париж, Лувр) не осталось ни малейшего следа божественности, до такой степени, что уже в XVII веке полотно станут рассматривать как произведение жанровой живописи, а в следующем столетии оно получит светское название «Семья плотника». Петербургское полотно («Святое семейство», 1645, Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж), демонстрирует точно и подробно кропотливую работу плотника Иосифа, однако забыть сверхъестественный характер сцены не удается — мешает присутствие ангелов. Наконец, картина из Касселя, если только она принадлежит Рембрандту («Святое семейство за занавесом», 1646, Кассель, Городской музей), являет сцену еще более обыденную. Иосиф рубит дрова топориком, младенец возится на руках у Марии, кот нацеливается на миску. Та же тема представлена и в многочисленных гравюрах и рисунках (илл. 15, «Святое Семейство в интерьере, освещенном окном слева», около 1630–1632. Перо, коричневые чернила, размывка. В. 517, Париж, Лувр. D. F. G.; илл. 16, «Святое Семейство», около 1652. Перо, размывка. В. 888, Вена. Альбертина). Они могут быть выполнены в разной манере и технике, однако скромность обихода родителей Иисуса и сходство библейских персонажей с обычными людьми подчеркивается всегда. Это равным образом касается и изображений самого Иисуса.
15. Святое Семейство в интерьере, освещенном окном слева, около 1630–1632.
Перо, коричневые чернила, размывка. В. 517, Париж, Лувр. D. F. G
16. Святое Семейство, около 1652.
Перо, размывка. В. 888, Вена. Альбертина