Страница 10 из 35
Итак, нет смысла множить доказательства. Рембрандт воплотил в жизнь новый подход к толкованию сакральных сюжетов, предпосылки которого обнаруживаются у фламандских и голландских художников XV и XVI веков. Благодаря ему жанровая и историческая живопись смешиваются, повседневное и невероятное проникают друг в друга, границы их смазываются — не в меньшей степени, чем контуры живых существ и предметов внутри самих произведений. И в этом Рембрандт является великим художником протестантизма. Обыденный человеческий мир очень даже присутствует в творениях живописца, хотя картины он предпочитал писать на религиозные сюжеты. Именно этим Рембрандт так близок нам: сакральные образы он помещает не в далекий, помпезный и пугающий мир, а в мир повседневный, как если бы это были наши соседи, чувства которых мы можем разделить. Таким образом нас приглашают поискать величие в лицах и жестах тех, кто нас окружает. И когда мы смотрим на картину Рембрандта, особенно его последнего периода, нам кажется, что мы видим больше, чем образ: это урок жизни и человечности.
Это утверждение позволяет вернуться к нашему исходному пункту. Если мир Рембрандта так зримо присутствует в его творениях, если их возможно толковать как — пусть измененное, однако верное — проявление того, что художник видит, то, вероятно, возможно, изучая его образы, лучше понять его внутренний мир. А ведь этот мир представляет интерес, не имеющий ничего общего с праздным любопытством. Речь идет о том, чтобы пролить свет на творческий процесс одного из самых великих художников в европейской истории.