Страница 5 из 35
Изображать повседневность
Прежде всего, нужно пояснить утверждение, что Рембрандт не писал картин о повседневной жизни. Учась в Лейдене, Рембрандт часто выбирал подобные сюжеты: урок музыки, изображение богатого старика. Однако с тех пор, когда он утвердил себя как художник, у него трудно найти по-настоящему «жанровую» картину. К этому типу приближается также датируемая лейденским периодом бостонская картина «Художник в мастерской» (1628), однако в ней можно увидеть аллегорию живописи или символический автопортрет. На картине «Философ [или Ученый] в раздумье» из Лувра (1632), скорее всего, изображен какой-то персонаж из священной истории, однако мы не знаем — кто. «Девушка у окна» (1645) из Даличской картинной галереи в Великобритании, поигрывая бусами, одаривает нас кокетливой улыбкой — это полотно приближается к жанру tronies, здесь важно выразительное лицо, а не сама сцена. Что же касается картины из Лондонской Национальной галереи, нередко называемой «Хендрикье, купающаяся в реке» (1654), то за спиной полуобнаженной женщины мы видим исключительно богатые одежды, не соответствующие времени художника. Так что, по-видимому, можно исключить предположение, что эта сцена взята Рембрандтом из собственной жизни; вероятно, речь идет опять-таки о неизвестном библейском персонаже. Возможно, это Вирсавия готовится к встрече с царем Давидом (известно другое ее изображение кисти Рембрандта того же года).
В общем, Рембрандт является главным образом историческим живописцем и портретистом. Нужно, конечно, помнить, что на большинстве его портретов герои показаны в действии, то есть портрет сближается с жанровой сценой. Образы «Титуса за партой» из Роттердама (1655) или «Читающего Титуса» из Вены (1657–1658) можно интерпретировать как сцены письма и чтения — действие здесь не менее важно, чем субъект действия. Двойной портрет Яна Риксена и Грит Янс (Королевская коллекция, Лондон, 1633), еще больше приближается к жанровой сцене: перед мужчиной — чертеж, в руке у него циркуль, жена только что вошла в комнату и протягивает ему письмо. То же самое можно сказать об известных «Анатомиях» Рембрандта, в которых гораздо больше жизни, чем в подобных анатомиях, написанных его современниками. То же самое относится и к некоторым групповым портретам художника. В «Выступлении стрелковой роты капитана Франса Баннинга Кока и лейтенанта Виллема ван Рёйтенбюрга» из амстердамского Риксмузеума (1642), знаменитом «Ночном дозоре» представлены не столько личности портретируемых стрелков, сколько конкретный момент их службы. Тем не менее никому не приходит в голову видеть здесь жанровую сцену из военной жизни, как, например, у Давида Винкбонса или у Герарда Терборха. Рембрандт все-таки изображает каждого по отдельности, а не солдат «вообще».
Итак, мастер не писал картин из повседневной жизни. А теперь нужно сделать новое уточнение: не писал именно картин. Но художник использовал и иные формы пластической выразительности: гравюру и рисунок. Причем количество созданных Рембрандтом гравюр сопоставимо с количеством его картин, а рисунков — втрое больше. Даже если принять во внимание, что многие рисунки и некоторые гравюры не были задуманы как самостоятельные произведения, а являлись или этюдами к другим гравюрам и особенно картинам, или просто фиксацией позы, жеста, движения, своего рода эскизами в блокноте для памяти, — все равно существует много достаточно проработанных набросков, которые можно рассматривать как готовые произведения, предназначенные для продажи. Так вот среди них изображения повседневной жизни занимают большое место. Художник проявлял интерес к жанровым сценам, но иерархически ставил их ниже исторического жанра и портрета. Впрочем, именно это рекомендовали в то время трактаты о живописи, и именно это доказывает разница существовавших тогда цен на первые и на вторые. Ничего удивительного: жанровые сцены, обычно небольшого формата, предназначались для домов средней буржуазии, тогда как исторические полотна покупались состоятельными учреждениями, если не королевским двором, а портреты заказывались лицами, располагавшими солидным доходом. Рембрандт всегда был внимателен к коммерческой стороне своей деятельности и учитывал масштаб цен, выбирая техники. Темы повседневности он воплощал в гравюре и рисунке.
Художник оставил нам множество трактирных и уличных сцен. Иногда они чем-то похожи на картины и гравюры Адриана Брауэра, современника Рембрандта, которого он коллекционирует. Мы присутствуем при ссоре в харчевне, а вот солдаты играют в карты или в триктрак, старуха опустошает карманы заснувшего за столом пьяницы, сводник делает предложение молодой женщине, другой — предсказывают по руке судьбу… А вот шарлатаны, предлагающие обывателям чудодейственные снадобья, торговка блинами (coucks) и голодные дети вокруг нее, собачка, которая тоже надеется получить свой кусочек.
Еще одна распространенная у Рембрандта тема — это нищие, оборванцы, бродяги… Художник особенно отдавал ей должное в начале карьеры, но нередко обращался к таким сюжетам и позже. Возможно, сказалось влияние офортов Жака Калло, его сцен жизни простонародья. Однако Рембрандт подчеркивает, прежде всего, человечность своих персонажей, а не их живописную внешность. На одной гравюре 1630 года художник изображает в виде бродяги самого себя. Нередко мы видим пару нищих, бредущих по дороге, они несут на спине или держат за руку детей, за ними плетется собака… На гравюре 1648 года бродяги остановились у двери дома: мужчина, женщина, младенец и ребенок постарше; доброжелательный старик подает им милостыню (илл. 1, «Бедняки просят милостыню у дверей дома», 1648. Офорт. G. 176 (1), Париж, Музей изящных искусств, Пти Пале, коллекция Ротшильда).
1. Бедняки просят милостыню у дверей дома, 1648.
Офорт. G. 176 (1), Париж, Музей изящных искусств, Пти Пале, коллекция Ротшильда