Страница 60 из 66
Глава 25
— Череп! — прозвучал строгий голос мамы, и в комнате воцарилась тишина, даже моя капризная сковородка замерла на месте.
Она остановилась всего в сантиметре от головы избитого ректора, а затем быстро скрылась за моей спиной. Мама с довольным хмыканьем отошла в сторону, пропуская папу с его воинами внутрь.
— Альтаир, забери этого предателя, а я поговорю с детьми! — Дейран усмехнулся, но не стал комментировать мамину реплику. — Итак, что вы выяснили? — спросила она, когда дверь за папой, воинами и заключённым ректором захлопнулась.
— Я узнал лишь то, что у него была связь только с дядей Сартином, — ответил брат Эржин, недовольно скривившись. Он не любил оставаться в неведении, ведь у него уже была собственная разведывательная сеть — не зря он был наследным принцем драконов. — Как он там? — мама покачала головой, её лицо выражало тревогу и расстройство.
— Плохо, — тихо ответил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства. — Ректор в тяжёлом состоянии, но жив. Его раны глубокие, и, похоже, он мало что захочет рассказать, но… — я стушевалась, но смело встретила ее взгляд. — Мама, я влезла в его разум, и кое-что выяснила.
Мама задумчиво посмотрела в окно, где уже начинал сгущаться вечер. Её лицо было серьёзным, но в глазах мелькала решимость. — Расскажи все что узнала. О твоем поведении поговорим позже, — я непроизвольно сделала шаг назад и натолкнулась на чью-то стальную грудь.
— Я сам тебе расскажу, что она накопала в его голове. Пусть отдохнут, нам предстоят непростые дни, — я попыталась возмутиться предложению Дейрана, что нас отсылают, но под строим взглядом мамы, стушевалась.
— Хорошо, пусть идут! Завтра всем будет чем заняться, — и она впервые посмотрела на моего истинного с уважением.
Нам ничего не оставались, как послушно направиться в свои комнаты. Дейран подтолкнул меня к выходу, его рука на пояснице ощущалась как клеймо — властная, но странно успокаивающая. Мы вышли в коридор, где гул голосов студентов казался чем-то нереальным.
Эржин шел впереди, чеканя шаг, и по его напряженной спине я видела, как сильно его задевает необходимость отступить.
— Ты ведь понимаешь, что она не оставит это просто так? — тихо спросил брат, не оборачиваясь. — Твое вторжение в чужой разум — это не просто нарушение правил, это риск, который мог стоить тебе рассудка.
Я промолчала, чувствуя, как внутри до сих пор пульсирует остаточное эхо чужих мыслей — рваных, темных, пропитанных страхом ректора. Дейкан, шедший рядом, вдруг остановился и развернул меня к себе.
— Ты сделала то, что должна была, — негромко произнес он, перехватывая мой взгляд. — Но в следующий раз, когда решишь играть с чужим сознанием, убедись, что я стою достаточно близко, чтобы вытащить тебя, если что-то пойдет не так.
Я хотела съязвить, напомнить, что сама прекрасно справляюсь, но слова застряли в горле. В его голосе не было привычного высокомерия — только глухая, почти осязаемая забота.
— Идем, — добавил он, уже более сухо, возвращаясь к своей привычной маске. — Завтрашний день потребует от нас всех сил.
Брат попрощался с нами возле общежития. Мы разошлись по комнатам, но сон не шел. Оставшись в тишине своей комнаты, я не могла заставить себя лечь. Лунный свет медленно полз по полу, а перед глазами снова и снова всплывали те рваные образы, что я успела выхватить из головы ректора. Там, в самой глубине его памяти, скрывалось нечто, о чем я не решилась рассказать даже Дейрану.
Совет заигрался. Их манипуляции с самой сутью жизни и смерти уже начали вызывать гнев тех, кто стоит выше нас. И если Боги действительно все узнали, то последствия для таких, как мы, будут катастрофическими.
Я прикрыла глаза, пытаясь отогнать дурные мысли. Вспомнился взгляд матери перед уходом — тяжелый, проницательный, словно она видела нас насквозь. Она знала. И этот тихий вечер был лишь затишьем перед бурей, которая вот-вот должна была обрушиться на наши головы.
А утро принесло неожиданные последствия…
Дейран...
Я проводил Динару взглядом, пока дверь за ней не закрылась, и только тогда перевел внимание на Корделию. Она выглядела пугающе: откинулась на спинку стула, прикрыв глаза, и казалось, что даже дыхание дается ей с трудом. Я искренне не понимал, как она еще не потеряла сознание. После того проклятого артефакта и чудовищного магического истощения любой другой человек уже давно бы слег, но она… она продолжала тянуть на себе этот груз, будто ничего не случилось.
— Хватит сверлить меня взглядом, — проворчала она, не открывая глаз. — Переходи к делу. Я держусь на одном чистом упрямстве, ясно?
Она лениво погладила Череп, покоившийся у нее на коленях, и я невольно усмехнулся: даже на грани обморока она оставалась собой. Но она была права — время не ждало. Я придвинул стул, сел напротив и начал подробно рассказывать обо всем, что произошло после нашего перемещения в академию. Корделия слушала молча, не перебивая ни на секунду.
— Значит, Совет! — она резко выпрямилась и вскочила, не заметив, как сбросила с колен свое умертвие.
— Мы все умрем! — взвизгнул Череп, кувыркаясь в воздухе.
— Угомонись! Ты и так мертв, не до тебя сейчас! — отмахнулась Корделия и принялась нервно мерить кабинет шагами.
— Бессердечная! — обиженно фыркнул артефакт и, обидевшись, улетел на самый верх шкафа.
Корделия резко развернулась ко мне:
— Следовало догадаться! Это их рук дело — так они заметают следы после событий в крепости Эйяфьядлайёкюдль. Я для них как кость в горле, и теперь я почти уверена, что бунты в империи драконов — тоже их работа.
— Что думаешь делать? — спросил я, и от её взгляда мне стало не по себе. В нем читалась такая решимость, что воздух в комнате стал тяжелым.
— Тянуть нельзя. Если они поймут, что провалились, то первым делом ударят по Динаре. Ты со мной?
Она еще и спрашивает…
Я поднялся со стула, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Вопрос Корделии был формальностью, данью вежливости, которую она отдавала даже в моменты предельного напряжения. Она знала ответ еще до того, как я открыл рот.
— Даже не сомневайся, — ответил я, чеканя каждое слово. — Если они думают, что могут использовать Динару как пешку в своей грязной игре, значит, они еще не поняли, с кем связались.