Страница 21 из 30
Мужские ошибки
Женщины могут совершать ошибки до бесконечности, и тому есть множество логичных объяснений. Но когда их совершают мужчины… Вот вам отличный пример танца на граблях, который имел для меня неприятные последствия.
Мой любимый дедушка Леонид Абрамович был первосортным самцом. Вызывающе красив, бессовестно молод и неприлично богат. Учитывая, что все это у него было в послевоенной Москве, женщин у него было, что рыбы на нересте. Но все свои деньги он тратил на книги, патефонные пластинки и танцы по субботам в «Метрополе». Он еще и танцевать умел лучше всех, вот!
Мужчине такого класса нужна была соответствующая муза. Тут-то он и познакомился с маленькой и некрасивой Софочкой Абрамовной. Она была в своем роде знаменитость, душа интеллектуальной московской тусовки, диссидентка и потрясающий эрудит. А еще у нее не было ноги. И, конечно, для танцев в «Метрополе» не годилась.
Тогда Леонид Абрамович и приметил Ленку, которая пела в театре оперетты и отлично плясала канкан. Обычно на столе после пятой рюмки. Запрыгивала на стол, носком туфли скидывала посуду и заряжала свои танцы.
Она первая в Москве пятидесятых ввела в обиход понятие «гламур». Ленка нигде не работала, хотя ей реально маячил срок за тунеядство. Ходила под расстрельной статьей за кражу исполкомовского флага. Из него она пошила отличную красную юбку, которую ощупывали все богатые жены и заискивающе клянчили телефон ее портнихи.
А еще она любила мужчин и серебряные ложечки, которые ей с улыбкой и взглядом полным яда дарили жены партийных бонз. Уж очень эти шишки любили Ленкин канкан. Она первой завела моду на тщедушных мальтийских болонок, которых везде таскала с собой. Своих болонок она непременно называла именами бывших любовников. «На собачек» Ленкина свита изводила все свои партийные пайки, включая икру и французское шампанское. В общем, консумистка и шлюха была эта Ленка.
Чего тут удивляться, мой дед достался этой самой Ленке. Но совместная жизнь не задалась. Она требовала туфли и платья, а он хватал пластинки и патефон и сбегал к Софочке Абрамовне. А потом родился мой папа, который был отправлен на юг, к Ленкиной матери, чтобы не мешался под ногами. Так, конечно, долго продолжаться не могло, и Леонид Абрамович вскоре женился снова. Но по какому-то чудовищному недоразумению опять не на волшебной Софочке Абрамовне, а на добросовестной домохозяйке, недобитой купчине Ниночке Владимировне. Та вязала жуткие шапочки и разводила кактусы на подоконнике.
Дедушка отгородился от нее огромной библиотекой и неподъемным магнитофоном с бобинами. А когда Ниночка садилась «кушать колбаску», его мутило, и он сбегал к любимой Софочке Абрамовне. Но магнитофон с собой больше не носил, потому что у нее имелся такой же, даже лучше.
Чаще всего меня таскали в гости к Софочке. У нее всегда было накурено и многолюдно. Собирался весь московский бомонд, писатели, артисты. Но мне в мои пять лет они были по барабану. Я умирала от антикварной старухи, баронессы Нольке.
Баронесса носила вуали, веера и огромные бриллианты на птичьих подагрических лапках. Это во времена московской Олимпиады восьмидесятых. Я тут же расхотела быть Аллой Пугачевой и решила стать баронессой Нольке. По-моему, старуха уже была в глубоком маразме и реально не понимала, сколько мне лет, но всегда повторяла: «Взрослых не следует перебивать, ты же не кухаркина дочка!» и «Чтобы девушке составить приличную партию, торопиться не надо. Рано женятся только кучера и лакеи».
Я на ее наставления, конечно, забила, и в свои восемнадцать лет вышла замуж. В восемнадцать с половиной уже была счастливо разведена, так что зря я не послушала баронессу. От Софочки я унаследовала страсть к интересным людям и запрещенной литературе.
Потом меня везли к Ниночке Владимировне. Там я прилежно училась вязать салфеточки и рассаживала кактусы на подоконнике. После Ниночкиных кактусов у меня открылась тяга к биологии. В шесть лет, в глубокой тайне, я вырастила на своем подоконнике четыре разных вида плесени. За что словила от мамы нехилый подзатыльник, потому что плесень оказалось устойчивой и быстро расползлась по всей квартире.
А к Ленке меня возили всего один раз, в возрасте полутора лет. Она не очень-то и хотела. Но мама долго упрашивала, потому что ей надо было на работу.
А когда мама, дрожащая надо мной осиновым листом и до самого совершеннолетия кипятившая столовые приборы, приехала меня забирать, она увидела, как за столом ужинают Ленка, я и три болонки. В железной собачьей миске лежит комковатая манная каша, а бабка зачерпывает оттуда ложкой и приговаривает:
– Ложечка Кузеньке, ложечка Микочке, а теперь ложечка Лялечке!
А Лялечка – это я, с удовольствием облизывает ложечку после Микочки и Кузеньки. Я потом год ела таблетки от собачьих глистов и ходила на прививки от сибирской язвы.
От такого недолгого визита я не научилась от бабки ничему. Хотя мама всю оставшуюся жизнь мне внушала, что маленькие собачки – это зло!
Но из всех дедушкиных жен я получила в подарок именно ее гены! Я просто физически не могу работать. Нигде!!! Я тоже люблю мужчин и даже периодически сбегаю танцевать сальсу с неграми. И очень жалею, что не родилась от вечной невесты Софочки Абрамовны. Была бы умная!
Правдивая история о том, как я чинила душ
Женщине нехорошо во всех трех стадиях, но все же муж- дети- собака предпочтительнее. И активно приветствуется обществом. Наверное, для того, чтобы она с утра до ночи была занята свои собственным адом, и ей не хватало времени на всякие глупости в виде устройства мировых потрясений.
У меня потек душ. Ну что в этом такого, возьми да замени, но я не так устроена. Я всегда хочу большего. И я решила, что мне нужен душ с гидромассажем, терморегулятором, и чтобы пол из морских камешков. Пришел строитель и говорит:
– Еще хорошо бы потолок заменить, лампочки галогеновые, и стеклянную перегородку, чтобы душ не брызгал.
Потолок и лампочки прикрутил, а чтобы больше не возиться, позвал себе в подмогу жопорукого умельца, и понеслось: тот камушков не доложил (зачем украл, они ж не драгоценные?). Душ повесил так, чтобы окно не открывалось (объяснил: защита от сквозняков). Сломали терморегулятор. На прощанье сказал: «Твой душ – говно!»
Ну после того как они руки приложили – чистая правда!