Страница 20 из 30
The thriller
Моя подруга Кики – рыжеволосая фарфоровая статуэтка с огромными зелеными глазами. Достаточно ей просто пройти по улице, как горожане коллективно вываливаются из окон вместе с цветочными горшками. А встречные прохожие хрустят шейными позвонками, чтобы посмотреть ей вслед и убедиться, что это не мираж.
Если бы кто-то с самого начала потрудился ей объяснить, что эксплуатировать свою внешность – это хорошо, она, вероятно, отправилась бы прямо в Голливуд. И звезда Джулии Робертс никогда бы не взошла. А если бы и взошла, то сразу закатилась. К несчастью, Кики – филолог и преподаватель в университете. И ее жизненная позиция, как у той русской бабы: то c конем, то с пожаром, и все сама.
Первым мужем Кики был известный московский писатель и журналист, человек во всех отношениях приличный. Этот брак можно было бы назвать идеальным. С одним единственным «но» – он был в два раза старше.
Если бы кто-нибудь попытался ее предупредить, что хорошими мужьями не разбрасываются! Что раздражающая разница в возрасте очень скоро сойдет на нет. Это сейчас ей интересно, когда дискотека на всю ночь, а секс на крыше. А через десять лет она захочет теплую ванночку для ног и клетчатые шерстяные тапки. А еще лет через двадцать она вполне бы могла стать его уважаемой вдовой и со светлой грустью полировать кладбищенскую оградку, существуя на его нехилые авторские гонорары.
Но Кики не хотела ждать лет двадцать. На вопрос «как живешь?» она неизменно отвечала: «Пока что как пакистанский таракан. Но скоро буду жить иначе».
Поэтому она собрала чемодан и съехала от мужа в свою только что купленную квартиру. Квартира мне очень нравилась, огромная, просторная, в центре, на набережной, с видом на Москва-реку. Как только ремонт был закончен, на горизонте нарисовался первый поклонник. Молодой, расторопный в постели и не менее находчивый по жизни. Когда моя подруга оказалась беременной, он радостно согласился стать отцом собственного ребенка, но… за полквартиры.
«Дороговато он оценил один единственный сперматозоид!» – сокрушалась Кики, пока он с укором покачивался в дверях с чемоданом своих носок и подаренным ей на новоселье миксером. Как после этого объяснить, что свою чудесную девочку она все-таки записала на него? Только гормонами беременности или травмой головы.
Он благополучно растворился. А Кики растила дочь, продолжая вкалывать на двух работах. На вопрос «как живешь?» отвечала: «Пока что как пакистанский таракан. Но скоро буду жить иначе».
Чтобы не жить как таракан, она усвоила, что муж не должен быть ни старым, ни нищим. Поэтому, когда она познакомилась с бизнесменом из Англии, и он, понятное дело, сразу влюбился, Кики согласилась стать его женой, почти не раздумывая. Так она переехала в отличный двухэтажный особняк недалеко от Лондона.
Но тут вдруг, откуда не возьмись, вылез папаша ребенка с криками: «Я свою крошку не отдам!» Напрасно ее адвокаты бились в судах, доказывая, что, если поставить в ряд трех девочек в одинаковых бантиках, он свою дочь не узнает. Суды она проиграла. За эти три года она стала мудрее, начала закрашивать седину, научилась мыть голову в туалете аэропорта и выучила гражданский кодекс, как «Отче наш». Теперь она цитирует его с любого места и на двух языках, вместе с Конституцией РФ. Но дочь в Англию вывезти все равно не может.
Английский муж от такой жизни взвыл. Он мечтал делать барбекю на лужайке и хвастаться перед соседями своей красавицей-женой. А вместо этого он проводил каникулы в обществе адвокатов и чистил зубы над самолетным очком. Через три года папаша наигрался в вендетту и дал дочке разрешение на выезд. Но английский муж к этому времени наигрался тоже. И задумал избавиться от моей подруги во что бы то ни стало. Согласно суровым британским законам, уйти она должна была сама, иначе мужу пришлось бы платить, а он платить не думал.
Сначала он свалил на нее всю домашнюю работу. Потом половину своей бухгалтерии. Ее рабочий день начинался в восемь утра с уборки двух этажей и заканчивался в десять вечера походом в спортивный клуб. Но отнюдь не для релакса в сауне или йоги. В клубе Кики часами простаивала с ракеткой в руках, глядя, как он искрометно заигрывает с персоналом, посетителями, тренершами и уборщицами.
Моя подруга стоически терпела, потому что ждала дочкину визу. За это время она научилась тонкостям английской бухгалтерии и виртуозному управлению газонокосилкой. Она справлялась, хотя мимоходом отмечала, что начала завидовать даже пакистанским тараканам. Когда английский муж понял, что потерпел фиаско, он вывез любимую жену в Таиланд, запер в отеле и избил. Кики вернулась в Англию и съехала из его гостеприимного дома. Вдогонку аннулировал дочкину визу.
От полученных переживаний моя подруга свалилась в обморок, и соседи вызвали скорую. Молодой английский доктор, помимо синяков, обнаружил у нее нервное истощение, депрессию, слабые коленные рефлексы и плохой анализ крови. А потом потерял покой, сон, инстинкт самосохранения и предложил немедленно выйти за него замуж.
Кики скатилась с больничной кушетки и немедленно свалила в соседнее графство, в муниципальное жилье с хлипкими дверьми, дырами в полу и ржавой ванной.
Теперь она знает в лицо всех иммиграционных адвокатов Соединенного Королевства, и они ее знают тоже. Поэтому всякий раз, видя ее, перебегают на другую сторону улицы, несмотря на плотный трафик.
Но даже за сто километров от Лондона ей нет покоя. За ней всюду таскается не теряющий надежду английский доктор. Но замуж она больше не хочет и недавно мне призналась по телефону:
– Даже на развалинах моего английского Парфенона, где каждый день я рискую провалиться под пол, я чувствую себе гораздо лучше пакистанского таракана. Я не хочу жить иначе. Я хочу только полы переложить и забрать дочку.