Страница 16 из 30
Баран
Мое фиаско на брачном рынке выглядело, как два десятка похотливых малолеток и чесночный дед на велосипеде, предложивший усладить его старость. Поэтому, достигнув такого вожделенного для всех статуса домохозяйки, мне полагалось закрыть рот и быть счастливой. Даже если свое собственное мнение у меня есть, Боже упаси его обнаруживать. Впервые за тридцать с лишним лет мне пришлось учиться молчать.
Надо сказать, что семья у моего мужа большая и дружная. Двадцать человек с детьми набирается. И все праздники, светские, церковные и международные они отмечают вместе. Рождество вне конкуренции. На него можно не придти только с того света. Даже если тебя занесло на каникулы в Америку, к Рождеству надо срочно вернуться к маме.
Когда вся семья собирается вместе, каждый должен принести что-нибудь съестное. Мой муж решил удивить родственников барашком.
Можно было бы, конечно, купить его в деревенском супермаркете и зажарить в плите, но на Рождество это даже как-то обидно. Это должен быть Специальный Рождественский Барашек. Видимо сразу рожденный для этой великой миссии быть Рождественским Барашком, потому что мой муж решил купить его у специального поставщика.
Когда я узнала, сколько он стоит, я на минуту перестала дышать. Наверное, тот барашек при жизни умел плясать краковяк и ругаться матом. Иначе, почему он стоит как навороченный велосипед?
Но это полбеды. Поставщик жил за тридцать километров, и барашка сначала надо было привезти. Потом его нужно было отвезти еще за сорок километров в соседний городок, где у владельца ресторана имелась дровяная печь. Там его полагалось расчленить и уже кусочками зажарить.
Мигель муж встал в семь утра в приподнятом настроении. Первые шестьдесят км туда и сюда ему дались относительно легко. Он перекусил. И отправился наматывать следующие сорок в один конец. Приехав, он обнаружил, что на жарку рождественских баранов уже стоит приличная очередь. Это не вот, пока ты пьешь пиво в баре, ресторатор тебе его уделает в лучшем виде. Это значит, что его пожарят только к вечеру, часам к десяти, а сейчас час пополудни, поэтому «езжай-ка ты домой, парень».
– Сколько будет стоить жарка? – спросил мой муж упавшим голосом.
– Ты заплатишь только за дрова, – уверил его ресторатор.
– А где твои лоточки? – спросил повар, перекладывая мешок с бараном к себе на плечи.
– Какие лоточки? – удивился Мигель.
– В которых я буду тебе его жарить, – сказал повар, посмотрев на него как на придурка. Следующий звонок был мне, с дикой истерикой, почему я не сказала ему про лоточки???
– Видишь ли, дорогой, – начала утешать я его, – можно подумать, что я в своей Москве каждое Рождество развлекаюсь зажариванием барана и знаю всю технологию от и до.
Взбешенный он бросил трубку. Следующий звонок его, как я понимаю, был маме, поэтому она, покопавшись в памяти, нашла дальних-предальних родственников, живущих в этом городке, которые одолжили ему посуду. Когда он вернулся и с торжествующим видом вручил лоточки повару, тот поглядел на него с нескрываемой жалостью. Но мой неискушенный муж не заметил никакого подвоха.
Вернулся он мрачнее тучи. Злой, голодный и усталый. Как назло, в доме было шаром покати, мы же собирались на Рождество к свекрови, и я бессовестно провела эти три часа в парикмахерской. Заправившись бутербродами под завязку, он пошел снимать стресс стрижкой газона.
Вечером всей семьей мы загрузились в мою новенькую машину и торжественно покатили за бараном.
– У тебя есть деньги расплатиться? – спросила я у Мигеля. – Или ты все истратил на барана?
– Все истратил, – простодушно ответил он, – но зато это будет блюдо года!!!
– Осталось только заплатить за дрова, – потихоньку вздохнула я.
На подъезде к ресторану мы попали в гигантскую пробку из желающих забрать свои заказы, так что час мы проторчали, проталкиваясь к входу. Мой муж начал заметно выходить из себя. А когда ему, наконец, вручили его заказ, на него было страшно смотреть. До него дошло, почему так ржал повар.
Кроооошечные, почти невидимые кусочки барана плавали в низеньких лоточках, утопая в огромном количестве жира. А лоточки были без крышек. За крышки по полной программе ответила я. А когда мне удалось его успокоить, попутно прилаживая подносы в багажнике и застилая их газетами, у него случился второй припадок. Оказалось, что дрова стоили столько же, что и пресловутый барашек. Будто жгли не сосну, а ядерное топливо. Это был удар. Где в незнакомом городе можно добыть почти сотню евро в одиннадцать ночи в Рождество?
Плюнуть бы на этого барана и уехать! Скормил бы повар его гостям своего ресторана, тем более по цене так и вышло. Но семья ждет, а семья это святое.
Оставив в залог свои документы, мы покатили по городу в поисках единственного работающего банкомата. Когда мы его нашли, оказалось, что в нем закончилась наличность. Стрелка часов упорно приближалась к полуночи. А мой муж к инфаркту.
Пока он крутил головой в поисках другого банкомата, он уверенно ехал к светофору, на котором загорался красный свет. Но Мигель конечно же этого не видел. Светофор приближался. От перспектив провести сочельник в морге я заорала ему в ухо:
– Тормози!
С перепуга он так дал по газам, что машину занесло. Из багажника донесся немилосердный звон. Мы посмотрели друг на друга, и он молча прижал машину к обочине. Весь багажник моей новенькой машинки был в бараньем жиру, а кусочки мяса, несмотря на положенную сверху газету, сползали по его стенкам.
В банкомате на выезде из города нам удалось-таки снять деньги.
Обратно до ресторана мы доехали в траурном молчании. Я подсчитывала убытки. Баран, дровишки, бензин на триста км, ибо до свекровиного дома тоже нужно добраться, и химчистка салона туда же. Аж два раза, потому что с одного это море бараньего жира сто пудово не вычистить.
На моем лбу образовалась глубокая складка. Из моих подсчетов выходило, что за эти деньги можно было бы выписать повара из ресторана не ниже двух мишленовских звезд. А он, польщенный таким доверием и гонораром, сам купил бы этого барана, а потом разделал и пожарил прямо на кухне у свекрови. Сопровождая все это фокусами с добыванием огня, жонглированием луком и рождественскими песнями.
Но вслух я, конечно, этого не сказала, потому что еще собиралась родить парочку детей от этого мужа.