Страница 14 из 30
Мыло, триллер или ситком?
Первый год мы с мужем ругались, не переставая. Обошлось без мордобоя, мы просто интеллигентно срались, как два скорпиона. Сказывались глубокие межкультурные различия. Он боялся, что я его брошу. А я боялась, что он выставит меня с чемоданом.
– Он еще не привык, – утешала меня мама. И я каждый раз вздрагивала от этой фразы, вспоминая, чем это кончилось для Ангелины.
Потом, конечно, он извинялся.
– Засунь себе в задницу свои извинения, – сказала я однажды, – дари лучше цветы в горшках.
Так как на кактусы в нашем доме с самого начала было наложено табу, в первый год совместной жизни моя садовая экспозиция обогатилась туей, бугенвиллией и косматым кустом сомнительного происхождения.
Самое большое «извини» выглядело как уродская пальма в кадке. Кстати, вскоре она засохла, потому что в кадку насрал соседский кот. Остальные маленькие «извини» перестали помещаться в доме, и на зиму пришлось покупать теплицу 2х3.
Вот, если бы у нас были разрешены однополые браки, я бы с удовольствием женилась на рассудительной Даше. Я ей даже сказала об этом. Она тоже оказалась не против. Со своим Махмудиком она устала тоже.
Почему-то все, что он построил на просторах моей бывшей Родины, до сих пор стоит как новое. Даже штукатурочка не обсыпалась. Видимо, голова у него все же работает, в отличие от рук.
Но в своем собственном доме ему нельзя доверить даже вилки. Он обязательно ее погнет.
Мне нравится их турецкий дом. Там из любого окна можно видеть горы. А если выйти на балкон, при попутном ветре доплюнешь до моря. Стоя на этом балкончике и крепко прижимая к уху телефон, Даша трагическим шепотом рассказывала мне последние новости.
Махмудик приехал с очередной стройки.
Даша решила пристроить террасу. Муж обеспечил ей рабочих. Полдня она медитировала, запершись в туалете. Но они, эти рабочие, вытворяли такое, что сам Махмудик не выдержал и полез показывать им, как надо, на крышу. А крыша не выдержала Махмудика. Он с этой крыши свалился. Со всеми вытекающими. Вместо секса – гипса. Растяжения, ушибы, томограммы, примочки и бесконечные, ставшие залогом семейного счастья глубооокие приседания.
Так и живут. Он строит в Москве. А она катает к нему на свидания. И абсолютно счастливы. Иногда ночью без него скучно. А днем тоска становится совсем невыносимой. Ибо чинить нечего. Тогда она покупает билет на самолет и летит приводить в чувство мужа и ремонтировать разрушенную его холостяцким бытом квартиру. На сеанс необходимых обоим «турецких приседаний».
Но когда терраску смоет тайфуном, а газон вытопчут злые турецкие дети, ее жизнь снова налаживается. Может быть, в глубокой старости они захотят опять жить вместе. Даша не сможет приседать из-за артрита, а он забудет, что у него все болит из-за Альцгеймера. И будет им гармония. А пока у них есть просто счастье.
Мексиканский сериал или французское порно?
Жизнь всех моих подруг без исключения похожа на триллер. Моя на него совсем не похожа. Скорее, на дурной ситком для спятивших домохозяек.
У одной нашей подруги любовник – латинос. Единственное, на что он расщедрился за четыре года, это на сына, три новых айфона и два сотрясения мозга. Не считая мелкой прозы в виде синяков, сломанных дверных косяков и драки с ее бывшим мужем.
Ну чего уж там, все мы дружно подыхаем от зависти. Какой смысл скрывать, что и так видно. То есть, конечно, сотрясениям мы искренне сочувствуем, по причине нашей к ней любви. Но зависть к таким сильным чувствам еще никто не отменял.
Каждый раз, когда начинает тренькать ее айфон, ее любовник расстраивается и, подозревая страшное, расколачивает его на такие мелкие осколочки, что сам покойный Стив Джобс не узнал бы в них свою продукцию. Потом он наматывает на руку ее шикарные волосы. И пересчитывает ее головой все домашние косяки. А потом уходит и приносит новый айфон.
При этом она не какая-нибудь калоша с бигудями, а преуспевающий директор огромной фирмы.
Я вот на своего испанского мачо культурно шиплю, он орет и колотит хрупкую сувенирную продукцию, которую я загодя подкладываю ему под руку. Таким образом, сразу избавляясь от хлама и скапливающейся пыли. Но я не испытываю ни капли страха, зная, что до меня дело не дойдет. Максимум до стеклянного столика, который по-хорошему давно пора выбросить.
Мой муж меня тоже не ударит. Потому что за этим неизбежно последует развод. А он привык каждый день есть суп. Где еще он найдет дуру, которая будет каждый день варить суп? Но градус семейной жизни от этого понижается. Да что там, падает, как писюн подростка, застуканного за онанизмом.
За месяц до родов я попыталась припомнить, когда у нас последний раз был секс. Причем то, что меня крепко-накрепко любят – это без сомнения. Но тут закрадываются вполне обоснованные сомнения. Это вдруг как человеку всегда нравился Дега, и он всех женщин делил на балерин и носорогов. Еще в прошлом месяце у моих комнатных весов закончились деления, а человек продолжает смотреть тебе в зрачок и врать не зажмуриваясь, про то, что ты самая красивая!!! То есть открыто признаваться, что он фанат Рубенса и Тициана с их дебелыми жертвами ожирения…
После двухчасовой бомбардировки подробностями, как Кики развлекалась со своим новым другом, я впала в уныние и густую зависть. Мне не захотелось секса. Но обидно стало. Это как подруга тебе говорит, что летит на Канары. А ты уже сто раз там была и туда не хочешь, а хочешь в Берлин. Но все равно обидно!
– Дорогой, если мы не займемся сексом сегодня, то до роддома можем не успеть.
Повисло неловкое молчание. Потому что мы договорились в любых обстоятельствах говорить друг другу только правду.
– Я не знаю, как это сделать, – сказал он сдавленным голосом.
– Что именно не знаешь, как сделать?
– Я никогда не вступал в близость с бегемотом…
То есть постель – это единственное место на земле, где от честности никакого проку.
Поэтому я отвернулась к стенке и, перестав завидовать Кики, начала завидовать Ангелине. Только не ее финансовому состоянию, потому что фирма живет исключительно в кредит. Ведь то, что не успели сделать ее вороватые родственнички, доделал кризис.