Страница 7 из 10
Я чуть не начинаю по привычке ныть: «Ну ма-а-ам», – а потом вспоминаю, что вообще-то еще десять минут назад я разговаривала с ней как со своей начальницей. Когда за мной закрывается входная дверь, я лишаюсь возможности подслушать, о чем они договариваются. Через новую прозрачную витрину видно, что и мама, и Антон сохраняют спокойное выражение лиц. Она что-то ему объясняет, а затем выдает листок А4, на котором он под диктовку записывает некий текст. Неужели они так быстро пришли к консенсусу? Или Антон все это время разыгрывал нас и тридцать пять тысяч лежали у него в кармане.
– Мы закончили, – обращается ко мне один из мужчин. Я уже напрочь забыла, зачем меня сюда послали! – Владелица должна поставить подпись, что претензий к проделанной работе не имеет. Она там еще долго?
У меня появляется повод зайти внутрь и узнать, что же у них там творится. Весь город ждет, чем эта история закончится. И я не исключение. Передаю матери, что мне сказал рабочий, и медленно подхожу к прилавку. Ручка чиркает по неровной поверхности. Чтобы разобрать каракули Антона, мне приходится напрячься. Удивительно, как с таким почерком он сдавал выпускные экзамены.
«…И обязуюсь в течение пяти недель отработать причиненный ущерб. А. В.»
– В смысле? И что ты будешь делать? – спрашиваю я нечаянно вслух, состроив такую рожу, будто хлебнула морской воды.
– Заказы отвозить. Вместо «Яндекса».
– Как ты ее на такое уговорил вообще? – прочитываю последнюю строчку несколько раз, ожидая, что волшебным образом ее смысл может поменяться.
– Я никого не уговаривал.
От щенка с жалобными мокрыми глазками не осталось и следа. Его взгляд снова становится холодным и безразличным. Он поднимается с пуфика и, подойдя ко мне вплотную, передает в руки листок. Антон смотрит на меня сверху вниз почти что с презрением.
– Вот, можешь выложить. А то мне в личку уже посыпались пожелания смерти.
Хочется снова что-нибудь съязвить, но я не решаюсь. Так как я часто бываю в магазине, иногда подменяю консультантов, иногда снимаю контент для социальных сетей, нам теперь придется видеться с ним регулярно на протяжении пяти недель. Это больше месяца, черт возьми. И хорошо бы не портить отношения раньше времени, а то кто знает, что мне прилетит в голову.
– Спасибо. – И чуть тише добавляю: – Что не пришлось за тобой бегать по всему городу.
– Мой адвокат настойчиво рекомендовал решить дело на месте и не доводить до суда. Сберегу всем время, деньги и нервы.
Нахмурившись, пытаюсь переварить информацию.
– У тебя есть адвокат?
Антон издает нервный смешок и вскидывает брови. Конечно, никого у него нет. Просто несет всякую чушь, а я принимаю за чистую монету.
– До скорого, – бросает он с порога.
Чувствую, как скрипят зубы от раздражения. Если бы не запланированное свидание в кинотеатре через полчаса, устроила бы матери скандал. Какая же она мягкотелая, дала этому придурку так легко отделаться. По закону у него была бы уже судимость, но мать… только на словах смелая, а на деле готова простить каждого, кто посмотрит на нее грустными глазами.
Прям как я.
Иду быстрым шагом на остановку, накрапывает небольшой дождь. Холодные капли падают на голые плечи. Челка, которую я укладывала полчаса, уже превратилась в одуванчик, а табло показывает, что нужный мне автобус подойдет только через десять минут. Все сегодня ни к черту.
– Эй, тебя куда подвезти?
Оборачиваюсь по сторонам и понимаю, что вопрос может быть адресован только мне. На остановке больше никого нет. Из опущенного окна «лады» с помятым крылом высовывается уже знакомая голова. Вместо ответа хлопаю глазами. Ну конечно, у него есть машина, он же устроился к нам работать доставщиком. Хотя в первую очередь я подумала про велосипед.
– Нет, спасибо. Не нужно.
Антон пожимает плечами и молча уезжает. Не хватало мне только ездить на машине с без пяти минут зеком. Все мы слушали эти тру-крайм подкасты. Да и Марк бы точно такой жест не оценил. Уже представляю шок в его глазах, если бы на встречу меня привез Антон. Отчего остается ежиться на промозглой осенней улице и ждать автобус целых восемь минут.