Страница 60 из 62
Плевать на работу! Гномы справятся!
Главное, чтобы Рита пришла в себя.
Моя девочка.
Я больше ее не оставлю! Никому не дам в обиду!
Лично буду сторожить, словно пес.
Проходит два дня, но моя девочка не просыпается. Спит… бледная… синяя… почти мертвая…
Хоть врачи и говорят, что мы успели, что изменения еще исправимы — она не
просыпается. Я все еще один на один в палате с той, кого люблю.
Моя маленькая, крошечная девочка!
За что так с ней?
Чем она заслужила такое?
— Ритуль, хватит, — молю ее, хоть и знаю, что она не придет в себя, пока всю гадость
из ее крови не вымоют. — Хочешь, на море поедем? А хочешь, куплю тебе зоопарк?
Любой! Хочешь, свой сделаем? Ты только очнись! Обещаю! Что ты попросишь — сделаю! —
обещаю ей в миллионный раз. Наклоняюсь и целую.— Я люблю тебя… Если очнешься сейчас,
то готов всю жизнь все твои желания исполнять! Даже тату с твоим именем набью!
Помнишь? Ты же хотела…
Ее губы еле ощутимо напрягаются.
— Рита? — шепчу, вглядываясь в ее лицо, чтобы увидеть малейшие признаки того, что она
приходит в себя. Но… ничего…
Может, показалось?
Придумал?
Выдал желаемое за действительное?
— Любимая? — шепчу. — Просыпайся… Укуси меня! Побей! Хоть что-нибудь сделай!
Наклоняюсь и целую.
И вновь жду. Пытаюсь уловить очередное движение.
Которого нет.
Спит…
— Андрей Николаевич, — постучав, врач заходит в палату с папкой в руках.
— Что? — отзываюсь и, выпрямившись, подхожу к нему. — Пришли результаты? Чем ее
накачали?
— Многим, — вздыхает, показывая бумаги, но я ничего не понимаю в этих названиях. — Не
буду вас утомлять названиями. Но все можно исправить. Это уже хорошо, —
обнадеживает, перед тем как добить. — Правда, есть у нас другая проблема.
— Какая?
— Маргарита беременна, — объявляет он, демонстрируя какой-то анализ на следующей
странице. — И неизвестно, как все эти вещества сказались на плоде. Скоро зайдет
гинеколог. Мы с ней поговорили о Маргарите. Она считает, что лучше сделать аборт,
потому что ребенок может родиться…
— Беременна…
— Да, — кивает он. — Все анализы указывают на это.
— Аборт, — повторяю, как болванчик.
— Да.
Все внутри меня рассыпается на осколки от мысли, что я вновь не стану отцом. Но с
этим я готов смириться. У нас еще будут дети. Главное, чтобы Рита пришла в себя.
Я убью этих тварей!
Альберт и Джек уже занялись тем, чтобы разрушить их жизнь! Сначала отберем у них все,
а затем посадим и сломаем!
Впервые не жалко женщин! Впервые я готов пойти на такое по отношению к слабому полу.
От кровати Риты звучит хрип и тихий кашель. Оборачиваюсь на звук и вижу на
безжизненном личике гримасу.
Рита!
Очнулась!
Первым лечу к своей Белоснежке, которая открыла глаза, пока врач через приоткрытую
дверь зовет медсестру, а потом тоже подбегает к моему маленькому воину, который
справился.
— Где я? — хрипит моя девочка, а я целую ее руки. Благодарю ее, бога. Всех! За то,
что очнулась. — Андрей?
— Вы в больнице! — отвечает за меня доктор. — Как вы себя чувствуете?
— Ужасно… Все болит… Голова… И язык… Он тяжелый.
— Андрей Николаевич, отойдите! — отодвигает меня доктор от Риты, когда прибегают
медсестры — Мы осмотрим!
Отхожу и издалека наблюдаю за своей девочкой. Девочкой, которая ждет от меня ребенка.
И которая могла стать матерью, но над ней так поиздевались, что… у этого ребенка нет
шанса. Врачи правы… лекарства могли пагубно сказаться на ребенке.
Надо только Рите как-то сказать… Сказать, что она беременна, но от ребенка лучше
избавиться.
В другой раз будет у нас малыш. В другой раз.
Но почему так больно?..
Может, мне не суждено стать отцом?
На инвалидном кресле везу Риту на прием к гинекологу.
Не смог я ей сказать про беременность и то, что придется ее прервать. Не смог.
Пытался. Но язык не поворачивается сказать ей, что ей придется убить ребенка.
Да, я буду рядом. Да, я поддержу.
Но я знаю Риту. Она посчитает, что именно она убила кроху под своим сердцем.
У моей Белоснежки слишком большое сердце. Она даже мышку убить не может. А здесь
ребенок… ее ребенок.
Не знаю, как она с этим справится. Я помогу, сделаю все возможное, но… удастся не
сразу.
— У меня очень болит голова… — шепчет она по дороге. — Спать хочу.
— Последний врач, — говорю, погладив ее по плечу. — Потерпи, пожалуйста.
— А почему он не пришел, как все?
— Аппараты сложно привезти, — отвечаю и, постучав, открываю дверь кабинета
гинеколога.
Завожу Риту внутрь и на руках переношу ее на кушетку. Она может и сама ходить, но
сейчас это единственное, что я могу сделать для нее.
— Белоснежка, мы сделаем все, что важно для твоего здоровья, — говорю, взяв ее за
руку. — Сделаем так, как сказал врач, даже если этого не хочется делать.
— Вы выйдете? — уточняет доктор, понимающе взглянув на меня.
— Да, — киваю и, поцеловав свою любимую, покидаю кабинет.
Сажусь на скамейку перед кабинетом гинеколога и, спрятав лицо в ладонях, пытаюсь
прийти в себя.
Может, я и правда не рожден для того, чтобы стать отцом? Вначале аборт сделала одна
из бывших девушек, затем долгие наши попытки с Олесей, а затем… затем выкидыш, о
котором до сих пор болит сердце… И теперь Рита…
Что я делаю не так? Почему Олесе и Рите приходится проходить через это? Ладно, Олесе
даже на руку пошел тот выкидыш. Но Рита?..
Может, предложить Рите усыновить или удочерить ребенка? Не сейчас. Когда будем
готовы.
Тяжело вздыхаю и пытаюсь немного успокоиться, хотя выходит сложно. Хочется сбежать.
Спрятаться. Но я сижу и жду Риту. Жду, когда она выйдет и скажет про аборт.
Я приму это спокойно.
Поддержу ее.
Потому что важнее всего сейчас Рита, а дети у нас будут!
Моя Белоснежка выходит из кабинета доктора уже через двадцать минут. Сама. С трудом.
Садится рядом.
— Я беременна, — произносит она не своим голосом.
— Я знаю.
— Они говорят, что лекарства…
— Я знаю.
— Они говорят, аборт…
— Я знаю… — киваю и ловлю ее взгляд сквозь плотную пелену слез. — Это нужно, Рита.
Так правильно…