Страница 11 из 62
лишь об отелях Лапиных. Но больше нет…
— С вами, — поправляет он меня.
— Я не могу на “вы”, — признаюсь ему, убрав все свои иголки. — Одно дело, если бы мы
не были знакомы, но мы воевали, Лапин. Я не могу с уважением относиться к врагам!
Это закон войны! Можно хотя бы наедине на “ты”? — прошу его, состроив самую милую
мордашку. — Мне сложно перестроиться. Хотя бы сегодня.
— Ладно, — нехотя сдается он. — Но идея плохая. Привыкнешь к такому разделению, а
такого точно не надо.
— И что в этом плохого? — недоумеваю. — Гномы к тебе на “ты” тоже обращаются! Почему
им можно, а мне нет?!
— Но при этом они понимают, что такое субординация, и уважают меня. А ты…
— Ясно, — вздыхаю, отвернувшись к окну.
— Почему ты лежала в больнице? — меняет он тему, и отчасти я этому рада. Не хочу
больше говорить о наших с Лапиным конфликтах. Они мне напоминают, что этот гад мне
сделал.
— Гномы не сказали? — поворачиваюсь к нему обратно.
— Нет.
— Отравление, — коротко и без подробностей бросаю. — У тебя тоже?
— Нет. Защемление нерва — как основная причина. Но думаю, что гномы просто сплавили
меня на отдых, — хмыкает.
— Но ты лежал в отделении хирургии, — напоминаю ему.
— Только там были ВИП-палаты свободные, — пожимает он плечами. — Плюс я был
дополнительно под наблюдением хирурга из-за старой травмы колена,
— Ясно, — тяну. — Полегчало с защемлением нервным?
— Ага. Но другое нервное расстройство получил, — отвечает, улыбнувшись своим мыслям.
Хмыкнув, открываю папку с документами и углубляюсь в их изучение.
И все же неужели ему не страшно, что я все солью конкурентам?
И хоть я так не поступлю, но теоретически ведь могу! Он совсем бесстрашный?
— Белоснежка? — окликает меня Лапин спустя какое-то время, за которое я успела
прочесть все документы и даже вникнуть.
— Что? — поднимаю глаза на него.
— Я предлагаю перемирие, — произносит он, на секунду поймав мой взгляд.
— Что? — теряюсь и даже начинаю сомневаться в своем слухе.
Мне ведь показалось?
Не мог же Лапин и правда это предложить?
— Наши с тобой игры будут мешать работе, — продолжает Андрей Николаевич. — Поэтому
лучше в рабочее время нам забыть обо всех проблемах и быть боссом и помощницей.
Разделять личное и рабочее, так сказать.
— Ладно, — сдаюсь, потому что и правда настроена хоть и на недолгую, но работу. Лучше
быть профессионалом. — Так будет даже к лучшему! — отвечаю и возвращаю внимание
документам.
— И еще, Белоснежка, — вновь окликает он меня.
— Что?
— Тебе очень идет красная помада.
— Спасибо, — растерянно отвечаю. — И что?
— Ничего, — спокойно отвечает. — Просто сказал. Красься ты так в больнице, у нас бы
иначе сложилось общение.
— Как иначе?
— Так, как уже не сложится, — загадочно отвечает, чем путает меня еще сильнее.
— Почему?
— Потому что а — ты для меня юна, б — ты отныне моя помощница.
— Это намек на отношения? — вмиг догадываюсь и хмыкаю на его мечты. — Увы и ах, но ты
для меня слишком старый, Лапин! Зачем мне замуж выходить за пенсионера? Тебе
сколько? Сорок пять?
— Почти, — отвечает, хохотнув. — Значит, никаких отношений. Что идеально для меня.
— Почему? Ты против брака? — полностью уже отвлекаюсь от работы. — Нравится
холостяцкая жизнь? Боишься быть окольцованным? — нападаю на него с вопросами.
— Я был уже женат, — делится подробностями своей личной жизни. — Так что мимо.
— Правда? И где жена? Сбежала, не выдержав твоего характера?
Но на мой вопрос он не отвечает, а это значит, что я права.
Не выдержала она его характера.
Что неудивительно!
А кто бы выдержал?
Не я точно!
Упаси боже влюбиться и выйти за такого!
Мало того, что старый, так еще и вредный!
Всю оставшуюся дорогу мы молчим. Думаю, каждый в голове составляет список причин, по
которым не сделал бы второго своим любовным партнером. По крайней мере, именно этим
я и занималась. И список у меня уже огромный. В тетрадь на сорок восемь листов не
влез бы.
Лапин паркуется на местах для персонала, о чем свидетельствует табличка.
Выглядываю из окна и мысленно присвистываю зданию. Дорого. Очень дорого. Мало того,
что это центр города, так ведь и здание в одном из самых крутых районов.
— Немного глупый вопрос, но… в какой специальности мы работаем? — спрашиваю,
обернувшись к своему боссу.
По договору и словам гномов я поняла, что трудимся мы в продажах, правда, что именно
мы продаем, так и не поняла. И теперь мне интересно, на продажах какого товара можно
такое состояние сколотить.
— Тебе не сказали, чем я занимаюсь?
— Ну, что-то там с транспортировкой, экспортом и…
— Ну да, — кивает он, выйдя из машины и направившись открывать дверь мне, но я
выскакиваю раньше, чем он подходит.
— А что именно транспортируем, экспортируем и?.. — поторапливаю его с нужной мне
информацией.
— Мы занимаемся вербовкой и транспортировкой негров из Африки, — равнодушно
произносит, рукой указав мне идти вперед. — Но даже не экспортом, а эскортом. Чаще
всего это негры. Иногда и просто белокожие девушки…
— Чего?! — забываю, как идти, от услышанного.
Какие негры? Какой эскорт? Какой… Мы же… О боже! Меня посадят! Я замешана в торговле
людьми?!
О божечки!
Теперь понятно, откуда у них деньги на такие офисы в таком районе!
А я же совсем молодая! Меня посадят, а…
Вот гномы! Вот гады! Подставили!
— Вот партию рабов сейчас собираемся у арабов покупать, — продолжает Андрей
Николаевич как ни в чем не бывало. — Они, правда, зараза, противные, но разве есть
выбор?
— Ты… Ты чего?! А?! Я таким заниматься не буду! — восклицаю.
Хмыкнув, Лапин делает шаг ко мне, а я от него. Я как-никак белокожая девушка, а они
их тоже… продают!
О божечки!
Лучше бы мачеха меня отравила, чем это!
— Не подходи! — кричу ему. — Не надо меня вербовать! И негров не надо! Никого не
надо! Я не такая!
Моя взрывная реакция вызывает у него смех и даже какое-то умиление. С мягкой улыбкой
на губах он останавливается.
— Белоснежка, ты чем документы читала? — спрашивает как бы с претензией, но все же
мягко и непривычно по-доброму.