Страница 9 из 65
— Мы с папой смотрели кино про старые паровозы, и они также рычали и грохотали, —
говорит она. — Очень громко и зло! Мы даже звук уменьшали!
На моём лице появляется улыбка.
— Там дядя в конце сказал, что старые паровозы, которые так рычали, быстро сломались,
— продолжает она. — Вы тоже сломаетесь, если будете рычать так.
Ох, куколка. Знала бы ты, что я уже сломан…
— Не буду, — обещаю ей. — Не сломаюсь. Тебя как зовут?
— Меня зовут Лапина Ильяна Андреевна, — полностью называет своё имя, с гордостью и
улыбкой.
— Дочка Андрея? — удивляюсь.
Андрея я видел всего несколько раз: один раз на свадьбе моей сестры и Альберта, а
затем — несколько раз после свадьбы. От сестры я знаю, что он болен и пожизненно
принимает таблетки. Там с головой не всё в порядке.
— Да! Мой папа — Андрей, — кивает девочка. — Он самый лучший папа на свете! Правда,
сегодня он меня сильно обидел!
Желание прибить Андрея появляется, как только её губки надуваются. Отчего-то в этот
момент хочется весь мир сжечь, чтобы на её лице вновь появилась улыбка.
— Кудряшка, — зовёт Эстель девочку. — Он не хотел тебя обижать.
— Но я весь вчерашний день крутила ему кудряшки, а он взял и смыл! — жалуется
девочка. — Я же старалась!
— Вообще я согласен с Кудряшкой! Ребёнок старалась, а он… баранчик, — с двойным
подтекстом бросает Лапин, хохоча.
— Альберт, не начинай! Я тебя дома накручу, и будешь у меня тоже баранчиком! —
обещает сестра.
— А мне можно крутить с тобой? — хватается девочка за идею. — Я ещё такие волосы не
крутила, как у Альберта! Можно?
— Да, пожалуйста, Кудряшка! — без раздумий соглашается Лапин.
— Кудряшка, — тихо произношу на языке прозвище куколки, которое так ей идёт.
— А вас, дядя-паровоз, можно тоже накрутить? — прилетает мне вопрос от Кудряшки. — Я
белые волосы тоже раньше не крутила! Только папины делала!
— Почему бы и нет? — пожимаю плечами, представляя себе этот момент и почему-то
улыбаясь.
Не могу объяснить это чувство в груди. Но Кудряшка вызывает у меня такое тепло и уют,
которого я давно не чувствовал. С момента, как умерла сестра, а после — Олеся ушла
от меня…
В этой девочке словно есть что-то родное. Неуловимое. Кажется, что её присутствие
может склеить мою душу, которая разорвалась на куски после всего, что пришлось
пережить.
***
Перед тем как вернуться домой, решаю заехать к родителям. На носу у нас важная
сделка, и мне нужно уже сейчас к ней подготовиться. Отец обычно до последнего мучает
документы, а за подготовку берется, когда времени остается меньше суток, и всё
происходит торопливо и не всегда так, как планировалось.
И пусть в работе мы схожи по взглядам и темпу, но в планировании совершенно разные.
Поначалу отец даже пытался убедить меня расслабиться, позволить идти по течению, но
вскоре махнул на меня рукой, полностью переложив подготовку на меня, прекрасно зная,
что я всё сделаю идеально.
Не люблю, когда что-то идёт не по плану. Когда не держу руку на пульсе. Лучше всё
сделать пусть и долго, но чётко, идеально и по пунктам.
Меньше сюрпризов — меньше рисков.
На один риск я уже пошёл и скоро получу киндер-сюрприз от невесты. И признаюсь
честно… не рад я этому сюрпризу. Нет, ребёнок — хорошо, но его мать и брак с ней —
нет!
Но ответственности с себя не снимаю. Сам виноват. Надо было головой думать, а не
одним местом.
Вхожу в родительский дом и шагаю по пустому дому, оглушённый звуками собственных
шагов.
Эстель как-то сказала, что это дом наших родителей — замок. И отчасти я с ней
согласен. Слишком большой дом для одних родителей. Они планировали, что и я, и
Эстель со своими семьями будем жить с ними, но все их планы оказались
нереализуемыми.
Мы с Олесей ещё несколько недель прожили с ними, чтобы поддержать родителей после
смерти Маши, а затем съехали в городскую квартиру. Эстель так и никогда здесь не
жила.
— Максим! — окликает меня голос мамы со спины.
Останавливаюсь и оборачиваюсь к ней, расплываясь в улыбке. В своё время эта женщина
подарила нам с Машей семью. Была мамой от и до. Да, не идеальной, но для меня она —
моя прекрасная мамочка. Женщина, которой я всю жизнь буду благодарен и которой вряд
ли когда-либо откажу.
Как бы я ни ошибался, она всегда на моей стороне. И хоть она меня ругала за то, что
случилось у нас с Олесей, всё равно не отвернулась от меня, дурака такого.
— Мама, — дожидаюсь, пока она подойдет ко мне ближе, и мягко обнимаю её. — Ты куда? —
оглядываю её совсем не домашний наряд и даже не выходной.
— Саженцы новые привезли, — радостно произносит она, тут же засеявшись от счастья. —
Хочу посадить в оранжерее. Такие красивые розы, Максим! Я тебе не могу передать
словами! Ждала их два месяца! Представляешь? Два! Весь мозг уже вынесла из-за долгой
доставки!
— Поздравляю!
— Хоть бы прижились! — выдыхает она и вновь возвращается ко мне, а точнее к новой
детали моей внешности. Одна из причин, почему я решил заехать за документами именно
сегодня, а завтра с утра. — Я тебя сразу не узнала, Максим! Только по костюму и
походке! Это из-за взрыва макаронной фабрики на твоей голове?
— Да, с Эстель встретился, — улыбаюсь. — У них была в гостях дочь брата Альберта —
дочь Андрея Лапина. Вот девочка и сделала мне прическу, — провожу рукой по своему
полю одуванчиков.
Если причесаться, то сам сойду за одуванчик. По крайней мере Эстель сказала, что я
буду похож со своими светлыми волосами.
— Ужасно! — тянет мама, поморщившись.
— А мне нравится, — хмыкаю, вспоминая своё отражение в зеркале. Аполлон, не иначе! —
Отец будет в шоке!
— Как бы его инфаркт не хватил, — прыскает она со смеху. — Ты же знаешь, как он строг
к внешнему виду.
— Ребёнок же старался, мам! — прононсирую, наклоняя голову набок. — И это не на всю
жизнь.
Мама поднимает руку и касается моих кучеряшек.
— Ну рука у ребёнка и правда хорошая, — говорит, изучая стиль. — Какие красивые
локоны накрутила! Мама у девочки, небось, парикмахер, да? От матери научилась?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я только сегодня узнал, что Андрей женился. О том,