Страница 63 из 65
возвращает взгляд на Андрея. — Но у меня же есть ты! Зачем мне с другим папой жить?
Я не хочу! — восклицает она вдруг, рвется к ним и крепко обнимает того, кто всегда
был для нее папочкой. И застывает в сильнейшем объятии, как будто боясь потерять
его. — Уходи! Пусть он уйдет, пап! Не надо мне другого папу! — шепчет она полным
страха голосом. — Я буду с тобой! Я с папой останусь!
— Кудряшка… — тихо произносит Андрей, не в силах сдержать волнения, в его глазах
сострадание и понимание.
— Малыш, послушай… — начинаю я.
— Олесь, — обращается уже бывший муж ко мне. Мягко и спокойно. — Позволишь нам
поговорить на пару минут?
Киваю в знак согласия, принимая его просьбу. Как бы ужасно это не звучало, но к
Андрея с Илей больше понимания и связь глубже. Лучше него, с Кудряшкой никто не
обьсниться.
Ухожу чуть в сторону, чтобы оставить их на минутку наедине, притворяясь будто я
отнесла чемоданы, но на самом деле — остаюсь за углом, прислушиваясь к их тихому
разговору.
— Папочка, я хочу с тобой жить… — со слезами в голосе обращается дочь к отцу, словно
перед ней вся вселенная, и её сердце полно надежды и любви лишь к нему одному.
— Я бы тоже этого очень хотел, милая. И ты можешь остаться сегодня — если хочешь, —
предлагает он ей, и я мысленно соглашаюсь. — Но знай, что если вы с мамой переедете
в другой дом и у тебя будет другой папа, это не значит, что я исчезну. Просто, у
тебя будет ещё один дом, где ты тоже будешь очень желанна.
— Почему? — тяжело вздыхает она. — Почему у меня теперь два дома?
— Понимаешь, — неспешно объясняет Андрей. — Взрослые люди очень сложные. Они порой не
знают, чего хотят, ошибаются на пути к тому, что им действительно важно. Твоя мама
очень любит папу Максима, а он её. Это настоящее чувство, которое трудно понять
порой…
— А ведь вы же с мамой тоже любите друг друга, — тихо говорит она, немного запинаясь.
— Почему тогда всё — так сложно?
— Любим. Но не так сильно, как мама и папа Максим, — с грустью отвечает Андрей. — Их
любовь — настоящая, сильная. И я не могу мешать этому, понимаю? Мне не хочется быть
Урсулой из мультика про Русалку, которая мешает двоим быть счастливыми. Помнишь, ты
ругалась, когда была маленькой, что она мешает Эрику и Ариэль быть вместе?
— Да, помню, — шепчет она, всматриваясь в его глаза. — Но я ведь люблю тебя, папочка!
— И я тебя очень люблю, — нежно прижимает он её к себе. — Ты всегда будешь моей
любимой Кудряшкой, независимо от всего. Этот дом навсегда для тебя. Врата этого дома
всегда откроются для моего маленького счастья.
— Любят сильнее? И ты не хочешь мешать?
— Да, Кудряшка… К сожалению, так…
Кудряшка вскакивает с решительным видом, в её голосе звучит надежда:
— А если мама уйдёт? Кого ты тогда будешь любить? Кто станет твоей женой?
Андрей задумывается на мгновение, а затем мягко говорит:
— Я тоже найду свою любовь скоро. Девушку, которую буду любить всем сердцем. И она
станет частью моей жизни.
— А хочешь я стану твоей женой? — вдруг неожиданно спрашивает она с надеждой.
— Нет, Кудряшка… — смеётся он, развеселившись и хохоча. — Спасибо тебе, мое солнышко.
Я очень тебя люблю, но ты моя дочь. Жену я хочу постарше. Не расставай маму сейчас.
Скажи, что согласна переехать, а я буду приезжать к тебе. И присмотрись к нашему
новому папе... Он тоже неплохой.
— Ой, не знаю… — вздыхает она, задумчиво поджимая губы.
— А знаешь, что? — улыбаясь, говорит Андрей.— Теперь подарков будет вдвое больше. Два
папы, значит два раза больше счастья!
— Точно! — восклицает она, и я чувствую, как внутри разливается тепло и радость.
Несмотря ни на что, в их голосах и взглядах свет, надежда и любовь.
Чтобы не случилось в жизни, у этих двоих был и будет свой особенный мирок.
Я очень рада, что в жизни моей девочки есть такой человек.
Вытерев дрожащими руками горячие слёзы с глаз, я делаю глубокий вдох, пытаясь унять
дрожь, и направляюсь к выходу.
У самой двери я резко замираю. Прямо передо мной стоит свекровь, которая вероятнее
всего и привезла Кудряшку.
Наши взгляды встречаются лишь на мгновение, но мне хватает этого, чтобы почувствовать
жгучий стыд.
Я не могу смотреть ей в глаза. Кажется, в них я увижу лишь разочарование и осуждение.
Опустив голову, едва слышно шепчу:
— Простите…
— Прекрати ныть! — её голос звучит резко, но в нём нет злости. Только твёрдая, почти
железная решимость. — Подними голову и смотри вперёд уверенно! Это твоя жизнь, и я
тебе уже говорила! Пусть лучше сейчас будет несчастен один временно, чем несколько
человек всю жизнь! Ты сейчас идёшь туда, где и должна быть.
Её слова бьют, как хлыст, но в них странная, обжигающая правда. Я пытаюсь что‑то
сказать, но из горла вырывается лишь сдавленный всхлип:
— Дина…
— Не ной! — она делает шаг ко мне, берёт за плечи и слегка встряхивает. — Это сложно
и больно, но это пройдёт. А сейчас иди к своему будущему мужу и будь счастлива. Ты
сильнее, чем думаешь.
Внутри всё сжимается от страха и неуверенности. Я делаю робкую попытку ухватиться за
последнюю ниточку надежды:
— Вы… вы от меня откажетесь? Я очень привязалась к вам… и…
Она вдруг улыбается тепло, по‑матерински, и это разбивает последние остатки моего
самоконтроля.
— Разве я могу отказаться от дочери, Олесенька? — хмыкает она, и в её глазах мелькает
нежность. — Оставь Кудряшку нам до завтра. Поговорите с Максимом. Вам явно есть что
обсудить… Я завтра лично привезу внучку тебе. Пусть и девочка привыкнет к переменам.
И вы… с этим… Но если обидит тебя — приду по его душу и лично все там вытрясу из
черепушки!
Сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться чаще. В груди расцветает
робкая, почти невесомая надежда. Кивнув, я отпускаю её взгляд, словно выпуская из
рук последний якорь, и делаю шаг на улицу.
Уверенным шагом подхожу к Максиму. Вижу что на его лице пара вмятин, но кроме увечии
замечаю в его глазах смесь вины, любви и тревоги.
Чувствую, как слёзы снова подступают к глазам, но сдерживаюсь. Голос дрожит, слова
даются с трудом:
— Я… я не хочу говорить сейчас. Мне… мне чертовски больно.