Страница 62 из 65
Глава 21
Два следующих дня я провожу в больнице. В стерильной тишине палат, где каждый звук
кажется оглушительно громким, а время тянется бесконечно медленно. Белые стены
давят, запах лекарств проникает в каждую клеточку сознания, напоминая о том, чего
больше нет.
Родные навещают меня. Приносят сладости, цветы, пытаются улыбаться сквозь собственную
боль. Андрей приходит каждый день, заботливо поправляет одеяло, приносит
свежевыжатый сок, спрашивает о самочувствии. Но между нами ледяная стена. Я чувствую
её физически. Она растёт с каждым его прикосновением, с каждым взглядом, который он
отводит в сторону.
Я стараюсь не замечать этого. Стараюсь убедить себя, что так и должно быть. Каждый
справляется с потерей по‑своему. Возможно, это его способ пережить утрату того, к
чему мы шли весь наш брак. Того, что должно было стать венцом нашей семьи.
В день выписки из больницы за мной приезжает только Андрей. Это сразу напрягает. Я
ведь помню, как Кудряшка с горящими глазами обещала встретить меня у ворот больницы,
как репетировала речь, которую скажет маме.
— А где Кудряшка? Она должна была меня забрать… Она говорила… — мой голос дрожит от
тревоги.
— Она ночевала у моих родителей, — сухо отвечает Андрей, паркуя машину у дома. — Её
скоро привезут.
Я всматриваюсь в его лицо. Холодное, отстранённое, будто высеченное из камня.
— Андрей, всё в порядке?
— Всё в порядке. Дома поговорим, — повторяет он тем же чужим, ровным тоном.
Мы входим в дом, и первое, что бросается в глаза - непривычная тишина. Из прислуги в
доме лишь один человек. Тот самый, что обслуживает Максима…
Моё сердце замирает.
— Что? Что происходит? — я бросаю на мужа растерянный взгляд, чувствуя, как внутри
всё сжимается в тугой комок.
— Мария, спустите чемоданы, — спокойно приказывает Андрей.
— Что?!
— Максим приехал за тобой, — поясняет мне муж равнодушно. — Заберёт вас с Ильяной
домой.
Слова обрушиваются на меня, как лавина. Я не могу поверить, не могу осмыслить.
— Чего? Максим, зачем? Андрей…
— Это я его пригласил, — отвечает Андрей. — Максим, поможешь Марии? У Олеси много
вещей. Я пока поговорю с ещё пока женой.
Максим поднимается со своего места. Кивает послушно и молча уходит помогать с
чемоданами. А я остаюсь стоять посреди комнаты, оглушённая, растерянная, не
способная пошевелиться.
— Что происходит? — шепчу, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Андрей подходит ближе, его взгляд твёрд, но в глазах бездна боли.
— Я отпускаю тебя. Олеся. Отпускаю к тому, кого ты любишь.
— Но я твоя жена и…
— Насчет этого, — он подходит к серванту, достаёт папку. — Подпиши документы на
развод.
— Что?!
Он кладёт папку на стол, открывает её, достаёт ручку.
— Олесь, я не буду отрицать, что люблю тебя и мне больно. Но ты не любишь меня так,
как любишь своего бывшего. Мы вчера с ним… встретились, поговорили, и я понимаю — он
тоже любит тебя. Он узнал, что ты в больнице, и чуть не снёс там всё, пытаясь
добраться до тебя. Был готов отказаться от всего, лишь бы увидеть тебя, убедиться,
что ты в порядке. Он был готов исчезнуть из твоей жизни, если бы я просто позволил
ему увидеть тебя… Он любит тебя, а ты его…
Замечаю на его брови ранку и понимаю, что разговор прошел не гладко, но все же…
Я опускаю голову, не в силах смотреть ему в глаза. Слова застревают в горле, слёзы
катятся по щекам.
— Нам лучше разойтись, — продолжает он тихо, но твёрдо. — Каждому пойти по дороге,
которая приведёт нас к счастью. — Он подходит ближе, протягивает ручку. — Нас
разведут на неделе. Там из‑за имущественных вопросов лёгкие проблемы. Я всё решу.
Тебя напрягать не буду.
— Мне ничего не нужно. И у нас брачный договор, — шепчу едва слышно.
— Нет, Олеся. С голой попкой я тебя не оставлю. Подписывай.
Дрожащей рукой беру ручку. Взгляд мечется по строчкам, но я не вижу их. Перед глазами
пелена слёз. Подписываю там, где показывает Андрей.
— На твоё имя в банке открыт счёт, куда я перевёл крупную сумму. Компенсация от
отказа от имущественных претензий. Это документы на квартиру в центре. Помнишь, мы
её смотрели для Кудряшки, чтобы ей было ближе к городу и институтам.
— Андрей, не нужно…
— Квартира не тебе, — перебивает. — Она для Кудряшки. На её имя. Да и… неизвестно,
что будет дальше в твоей жизни. Лучше пусть будет. Есть она не просит, а вам будет
куда уйти в случае чего. Да и если что я всегда рядом и помогу..
Я пытаюсь что‑то сказать, но слова не идут. Горло сдавило так, что дышать больно.
— Единственное, о чём прошу… я хочу по‑прежнему оставаться папой для Кудряшки. Она
будет с вами, но привози её иногда или позволяй мне приезжать к ней. Хочу проводить
с дочерью время. Я люблю эту милую девочку и, кажется, никогда не смогу отказаться
от неё. От тебя могу, а от нее… нет… Извини, если мои слова ранят…
— Конечно, Андрей… — наконец выдавливаю из себя, и слёзы льются уже безудержно.
Не выдержав, бросаюсь к нему, обнимаю изо всех сил, прячу лицо у него на груди.
— Прости! Прости, что не уберегла малыша…
Он мягко гладит меня по голове, но голос остаётся спокойным, почти безжизненным:
— Значит, так и должно было, Олеся.
— Мама! — Кудряшка вбегает в гостиную с живым блеском в глазах.
В её голосе слышится волнение и искреннее любопытство.
— Целуетесь тут, да? Не успели выйти из больницы, а уже целуетесь! Вот я когда
вырасту, тоже буду целоваться! — заявляет она, даже не подозревая, что при папе или
папах такое лучше не говорить.
— А с кем это ты там решила целоваться? — мгновенно и почти в один голос спрашивают
Андрей и Максим, созвучно друг с другом.
Она переглядывается с ними, чуть нахмурившись, и вдруг на лице появляется хитрая,
озорная улыбка.
— А вот и не скажу! — заявляет она с серьёзным видом. — А куда мы едем? Или это все
мамины вещи с больницы? — взгляд Кудряшки падает на чемоданы, которые аккуратно
стоят у стены.
— Переезжаете, — мягко и с теплом отвечает ей Андрей. — Теперь ты будешь жить в новом
доме, вместе с папой Максимом. В новом месте.
— Папой Максимом? — переспросила дочь, созерцая Макса с немым недоумением и