Страница 57 из 65
«Я забрал Илю, и мы останемся у моей мамы. Приеду завтра вечером. Поговорим. Думаю,
нам нужно принять какое‑то единое решение».
Сердце замирает.
В горле встаёт ком.
Я медленно опускаю руку, так и не коснувшись двери.
Если он уехал, то, что я здесь…
И в этот миг, будто удар током, сзади меня касается мужская рука. Лёгкое, почти
невесомое прикосновение, но оно обжигает кожу, пронзает насквозь.
— Олеся, — голос, от которого кровь стынет в жилах. Голос, который я надеялась
никогда больше не услышать так близко. Голос Максима.
— Максим? — шепчу я, медленно оборачиваясь. Голос дрожит, словно лист на ветру, а в
груди всё сжимается в тугой комок.
Он стоит в полумраке прихожей. Такой знакомый, до боли родной силуэт. Но теперь в нём
что‑то изменилось. Нет той надменной самоуверенности, нет холодного блеска в глазах.
Только тень прежней силы и… уязвимость?
— Я, — просто отвечает он, и этот короткий звук отзывается во мне тысячей
противоречивых эмоций.
— Ты… — я теряюсь, слова рассыпаются, не желая складываться в осмысленные фразы.
Что он здесь делает?
Почему не в больнице?
Как нашёл меня?
Почему именно сейчас?
Мысли мечутся, сталкиваясь, как волны в шторм.
— Пойдём, — мягко, но настойчиво он берёт меня за локоть и направляет вглубь дома.
Его прикосновение обжигает, будто электрический разряд.
Мы входим в гостиную. Перед глазами невероятная картина. Стол, накрытый белоснежной
скатертью, свечи, мерцающие тёплым светом, бокалы, наполненные рубиновым вином. Всё
это, как сцена из забытого сна.
— Садись, — он подводит меня к столу и с почти забытой галантностью отодвигает стул.
Я опускаюсь на сиденье, всё ещё не веря в реальность происходящего. Руки дрожат,
сердце колотится где‑то в горле.
— Почему? — наконец выдавливаю из себя, глядя на него сквозь пелену слёз.
— Что? — он слегка наклоняет голову, словно не понимает моего вопроса.
— Мы здесь? — повторяю, чувствуя, как голос срывается. — Зачем всё это?
— Я устроил тебе сюрприз, — говорит он просто, но в его глазах буря невысказанных
чувств.
— Зачем? — мой голос звучит почти шёпотом.
— Я хочу тебя вернуть, Олеся… — каждое слово, как удар молота по наковальне моей
души.
— Я… Я не понимаю… — пытаюсь собраться с мыслями, но они разбегаются, как испуганные
птицы.
— Я люблю тебя… — его голос звучит твёрдо, уверенно, без тени сомнения.
— У тебя есть невеста… — напоминаю я, сама не зная, защищаю ли себя или его.
— Разберусь. Просто скажи, что будешь со мной, и…
— Нет, Максим… Я не буду с тобой… — слова вырываются сами, хотя внутри всё кричит от
боли.
— Из‑за того, что ты замужем? — в его голосе горькая усмешка.
— Да! — отвечаю твёрдо, хотя сердце рвётся на части.
— Так зачем он тебе? — хмыкает, пожав плечами. — Он выгнал тебя после малейшей сцены
ревности.
— Что? Он не выгонял меня! — возмущение вспыхивает во мне, как искра.
— Сама ушла? — он прищуривается, словно пытается прочесть мои мысли.
— Ну… — я запинаюсь, вспоминая недавнюю ссору.
— Ты ушла сама от него, Олеся. Ты его не любишь… — его слова режут, как лезвие.
— Зато я счастлива! Он любит и ценит меня! — выкрикиваю я, чувствуя, как слёзы
катятся по щекам.
— А я тебя не любил? Не ценил? — в его голосе звучит искренняя боль, которую
невозможно подделать.
— Ты был эгоистом! Обвинил меня в смерти сестры! Я не виновата! — мой крик эхом
отражается от стен.
— Я знаю… Прости… — он опускает глаза, и в этот момент я вижу перед собой не
надменного Максима, а человека, который тоже страдал.
— Прости?! Ты знаешь, насколько мне было больно?! — я вскакиваю, подлетаю к нему,
сжимаю кулаки, чтобы не дать себе ударить его. — Знаешь, как я страдала? Я же правда
думала, что виновата после твоих слов! Думала, что…
Но договорить мне не дают.
Максим резко притягивает меня к себе, его губы находят мои и… и мир взрывается.
Поцелуй. Страстный, отчаянный, всепоглощающий. Он словно возвращает меня к жизни, к
той Олесе, которую я давно похоронила. В этот миг всё остальное исчезает. Обиды,
боль, сомнения. Остаётся только он, его тепло, его дыхание, его сила.
Казалось, до этого я не жила… замерла, превратилась в тень самой себя. А сейчас…
сейчас я вновь вдохнула. Ожила. Почувствовала.
Каждое прикосновение его губ, как вспышка, как возвращение домой. Я тону в этом
поцелуе, забывая обо всём, что было, что есть, что будет.
В этот миг — только мы. Только он и я. Только любовь, которая не умерла, несмотря ни
на что.
Этот поцелуй словно молния, пронзающая каждую клеточку моего тела.
Он сводит меня с ума, захлёстывает волной невыразимого восторга, наполняет до краёв
неведомым прежде чувством.
В этот миг мир сужается до его губ, до его дыхания, до биения наших сердец,
сливающихся в едином ритме. Это не просто поцелуй. Это новое дыхание, новая жизнь,
вспыхнувшая вопреки всему…
Но тут же, как ледяной душ, обрушивается реальность.
Он неправильный.
Неправильный!
Он не с тем!
Я замужем.
Мысль бьёт наотмашь, вырывая из сладостного забытья.
Я замужем.
Не за Максимом.
Мы давно развелись. Разорвали все нити. Перечеркнули все.
У меня новая жизнь!
Я замужем за Андреем.
И это не просто штамп в паспорте. Это обязательства, это долг, это жизнь, которую я
построила.
И целоваться с бывшим… Нет! Нельзя!
Я не имею права позволять Максиму целовать меня так. Не имею права отвечать на этот
поцелуй, растворяться в нём, терять голову.
Но… ничего не могу с собой поделать.
Мои руки сами тянутся к нему, губы ищут его губы, а сердце кричит: «Ещё! Ещё!»
У меня просто нет сил сопротивляться. Нет воли, нет твёрдости, нет той железной
стены, которая должна отделять меня от него.
Кажется, что только его поцелуи держат меня сейчас на плаву, спасают от бездны
отчаяния, в которую я медленно погружалась все эти недели.
С трудом, буквально вырывая себя из этого омута страсти, прерываю поцелуй, когда
воздух между нами становится густым, почти осязаемым, а лёгкие горят от нехватки
кислорода.