Страница 50 из 65
тело уже не слушалось. Веки тяжелели, мысли путались, и я провалилась в тяжёлый,
беспокойный сон.
После операции Максим ещё несколько часов провёл в реанимации. Мы все ждали, не
отходя далеко от дверей отделения. Каждый раз, когда кто‑то выходил оттуда, мы
бросались к нему с вопросами, но ответы были односложными: «Стабильно», «Пока без
изменений», «Ждём».
Лишь утром его привезли обратно в палату. Врачи, уставшие, но сдержанно‑спокойные,
объявили:
— Сейчас ему нужен покой. Остаться может только один человек.
Я уже собиралась выйти, как вдруг Максим, едва слышно, но твёрдо произнёс:
— Пусть Олеся останется.
Врачи переглянулись, но спорить не стали. А вот Ольга, его мама, попыталась зайти, но
Максим снова повторил:
— Нет. Только Олеся.
— Я же не твоя жена, — шепчу ему, пока врачи настойчиво выпроваживают Ольгу из
палаты. В моем голосе смесь вины и растерянности. И понимания, что мне устроят сцену
ревности. Ее любимый сын выбрал не маму, а бывшую жену.
— Мама будет плакать, — с трудом говорит Максим. Его голос слабый, прерывистый. — Не
хочу сейчас. Потом. Сейчас тяжело. Нет сил успокаивать.
Я подхожу ближе, осторожно беру его руку. Она холодная, влажная.
— Ты как? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он закрывает глаза, морщится.
— Ужасно…
— Что‑то болит? Что дать? — я оглядываюсь в поисках кнопки вызова медсестры, но он
ловит мою руку, сжимает её.
— Голова болит… посплю.
— Хорошо! — я киваю, стараясь улыбнуться. — Отдыхай.
— Не уходи, — вдруг шепчет он, и его пальцы сжимают мою ладонь ещё крепче. В этом
жесте мольба.
Я не отвечаю. Просто киваю, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он медленно
закрывает глаза, дыхание становится ровным, и через мгновение он уже спит.
А я остаюсь на месте, не отпуская его руку.
В палате тихо, только тиканье часов и приглушённые звуки больницы за дверью. Смотрю
на его бледное лицо, на тени под глазами, на едва заметные морщинки, которых раньше
не было.
И понимаю — я не уйду.
Не сейчас. Не тогда, когда он так нуждается в том, чтобы рядом был кто‑то, кто не
будет плакать, не будет давить, не будет требовать ответов. Кто просто будет здесь.
Я знаю, что скоро меня ждет буря. Он все вспомнит и перевернет мою жизнь.
Но ничего с собой сейчас сделать не могу.
Все еще люблю и жалею.
Все еще хочу, чтобы ему было хорошо.
И если я здесь и ему хорошо — пусть так будет.