Страница 59 из 79
И вышел, оставляя меня гореть со стыда. Взгляд упал на напольное зеркало.
Боги! Я стояла с ним и обнималась в таком виде? Платье позади будто рубанули в двух местах сверху донизу.
Я посмотрела в свои глаза. Они постепенно затухали, словно до этого светились. Лицо понемногу приобретало более округлые очертания, как и прежде.
Это я? Правда я?
Меньше всего я сейчас напоминала леди.
* * *
— Мне очень жаль, – это были первые слова, которыми встретил меня доктор.
Мы с Лейваром вошли в комнату леди Гренли сразу, как я переоделась. К тому времени крылья не показывались, а внутри царило такое спокойствие, которое бывает только после выплеска эмоций, ранее очень долго сдерживаемых. Даже слова врача получилось осознать не сразу.
— Как она? – спросила я.
— Мне очень жаль, – повторил мужчина лет пятидесяти, опустив голову. – Я уже ничего не могу сделать. Вам нужно готовиться. Конец у угольков один.
Врач попрощался кивком головы и обошел меня, открывая вид на кровать с бледной леди Гренли и плачущей над ней Терезой.
— Подождите! Но она стала лучше выглядеть, говорила, двигалась, – окликнула я врача.
Мужчина застыл в дверях. Не поворачиваясь, он сказал:
— Камни жизни очень обманчивы. Они собирают всю энергию, что была в теле, и дают прожить остаток дней более ярко, но куда короче.
Услышанные слова превратились в бревно, которым таранят замковые стены, и так двинули мне в грудь, что я упала спиной на Лейвара.
Это что получается, я не продлила жизнь Лерате, а сократила? А она это знала? Почему тот артефактор умолчал о подробностях? Это же так важно!
Я кинулась к кровати леди Гренли и внимательно осмотрела ее. Лерата едва заметно, но дышала.
— Тереза, ты знала о подобном эффекте камней жизни? – спросила я.
Заплаканная девушка покачала головой:
— Он врет.
— Врет? Значит, с Лератой будет все в порядке?
Тереза снова отрицательно мотнула головой:
— Он врал, что у камней жизни такой эффект. Но другое не врал.
Зачем ему врать? Только если хочет, чтобы мы ничего не делали, смирились и пустили состояние леди Гренли на самотек.
— Рисса, – позвала я, зная, что доморф где-то рядом.
— Слушаю.
— Откуда этот врач?
— Хозяйка позвала.
Элевия знает, что он играет за другую команду? Или эта ложь была по ее просьбе?
Я посмотрела на драгхара с упреком:
— Почему ты сжег доказательства? Они сейчас очень пригодились бы.
— Потому что конверт смертельно опасен для людей. А я не хочу тобой рисковать. – В глазах Лейвара я увидела бешеный поток мыслей.
Наверное, думает, кто я такая и как получилось невозможное.
Теперь мой секрет раскрыт, и не только перед драгхаром, но и перед Терезой, доморфом и ювелиршей. Как и кто из них умеет держать язык за зубами – неизвестно.
Однако я видела, какими глазами на меня теперь смотрит драгхар. Он был рад настолько, что не мог этого скрыть даже в такой плачевной ситуации. Буквально пожирал взглядом, и это очень отвлекало от мыслей о том, как быть и кто виноват.
Я повернулась к драгхару и посмотрела ему прямо в глаза.
— Да, Вив?
— Пойдешь со мной к Хавьеру?
Это был вопрос из разряда проверки на прочность. И Лейвар не колебался с ответом ни секунды.
— Да. У тебя есть его адрес или достать?
Он читает мои мысли? Это должна быть моя вторая просьба.
— Достать, – немного стушевалась я.
— Дай мне полчаса. Хорошо?
Я посмотрела на Лерату, которая едва дышала. Надеюсь, у нас есть еще немного времени.
— Спасибо, – кивнула я.
Крылатый ушел. Тереза тут же спросила:
— Ты.. Ты.. драгхарка?
Я отрицательно помотала головой. Как считала себя человеком, так и считаю.
— У меня к вам просьба. Тереза, Рисса, то, что вы видели, нужно держать в секрете.
— У Риссы от хозяйки секретов нет.
Я кивнула, прекрасно это понимая. Тереза сказала:
— Не скажу никому ни слова.
Надеюсь, она выполнит обещание.
Я повернулась к леди Гренли, взяла ее ладонь и ощутила, как из нее словно уходит тепло. Накрыла одеялом ее руки, потом достала еще одно.
Так делу не поможешь!
— Ты уверена, что доктор врал?
— Насчет камня жизни – да, – ответила Тереза.
Я повернулась к доморфу:
— Рисса, а откуда твоя хозяйка знает этого доктора?
Домовушка пожала плечами. Похоже, от нее ничего не добиться.
— Хозяйка скоро придет. Закончит изделие и прилетит – так она сказала.
— Иди к двери и встречай хозяйку, – попросила я.
Рисса колебалась.
— Это очень важно, – надавила я.
Мне нужно было избавиться от лишних глаз и ушей. Я подозревала не только Хавьера, но и Элевию. Ювелирша вполне могла посчитать нужным избавиться от моего окружения.
— Тереза, а тебе не приходил конверт?
— Нет.
— Хорошо.
Я налила треть стакана воды из кувшина у кровати и посмотрела на пересохшие губы Лераты.
— Тереза, ты могла бы найти надежного доктора со стороны? Не от Лейвара, не от Элевии.
Девушка вскинула на меня странный взгляд, помедлила, но кивнула.
— Я возьму золотые?
Тут уже кивнула я:
— Возьми в тайнике. Он под второй половицей у двери в моей комнате.
Девушка торопливо ушла, а я осталась наедине с леди Гренли.
Дыхание Лераты неожиданно стало хриплым, тяжелым, прерывистым. В воздухе запахло предвестником смерти, стало холодно и зябко. Костлявая подбиралась к молодой девушке, еще не успевшей толком пожить.
Чем я могу помочь? Что я могу сделать?
Внутри меня все металось от отчаяния, от боли за девушку, от горечи понимания. В голове мелькнула шальная мысль: что, если моя кровь поможет?
Во мне точно есть часть человека, а часть драгхара. И у меня проявилась метка истинности с крылатым. Что, если я смогу помочь ее организму оказать сопротивление?
Я без колебаний порезала руку ножиком для фруктов, и алые капли окрасили воду в багряный цвет. Осталось только напоить этим Лерату и подождать.
Я присела на кровать, подняла леди Гренли повыше и попыталась напоить. Пролила половину мимо, но часть все же попала внутрь. Горло инстинктивно дернулось, девушка проглотила жидкость.
Теперь оставалось только ждать. Я взяла леди Гренли за руку и рассказывала о том, что мы купим дом, ведь я почти скопила нужную сумму. Скромный, но нам троим хватит. И что леди Гренли сможет открыть свое дело, если захочет, пока я ищу сестер. А когда мы снова будем вместе, то мы выберем, где жить – среди людей или среди крылатых.
Время шло, и дыхание леди Гренли выровнялось. Из-за моего вмешательства или нет – я не знала, но была очень этому рада.