Леди и драгхар

— Дурацкая же ситуация. Рунан, он не опасен. Лейвар, это моя охрана, и я сама попросила помочь мне. – Я попыталась прояснить ситуацию, но огненный выглядел так, словно сейчас разорвет воздушника на части.

— С чем? Ноги отказали? – рыкнул Лейвар.

Я вздрогнула. Не ожидала таких обвинений.

— Н-нужно добраться до тайника, а крыльев у меня нет, – запинаясь, пояснила я.

Рунан посмотрел на меня:

— Леди, у вас даже голос дрожит. И вы еще говорите, что он не опасен.

Лейвар ударил огненной струей выше головы воздушника, но тот оправдал свое военное происхождение – даже не дрогнул. Ничего такой у меня защитник. Не пропаду.

Надо перевести все в шутку, иначе неизвестно, куда это все зайдет.

— Рунан, ты прошел проверку! Лейвар, спасибо. А теперь на землю.

Я сказала это уверенным тоном, но воздушник колебался. Он смотрел то на меня, то на злющего огненного и шепотом мне сказал:

— Леди, он не шутит. Я это крыльями чувствую.

— Я тоже не шучу. На землю, Рунан, – приказала я таким тоном, что военная подготовка крылатого не позволила ему ослушаться.

И, только оказавшись на земле, я смогла перевести дух. Но когда посмотрела на Лейвара, поняла, что еще ничего не закончено. Стоило Рунану меня отпустить, как огненный тут же обдал его пламенем, а потом схватил за грудки и штаны и швырнул в пропасть.

— Лейвар! – закричала я.

— Взлетит, – отрезал драгхар.

Он подходил ко мне с таким видом, словно готов был повторить со мной то же самое, что и с Рунаном.

— Знаешь, что мой отец говорил моей матери? – спросил меня Лейвар.

Его голос стал ниже, был весь пронизан рычащими нотками.

— Даже не догадываюсь, – осторожно ответила я, пятясь к экипажу.

Угрожал? Запугивал? После того, что рассказывал о нем драгхар, я уже ничему не удивлюсь. Мой собственный двоюродный дядюшка показал, что родня может быть очень жестокой.

— Он сказал, что с момента, как они стали истинными, он ее дом, ее оружие и ее совесть. Раньше я не мог понять всего смысла фразы, а теперь прочувствовал на себе.

Я не знала, что на это сказать, а крылатый ждал ответа. Пытливо смотрел на меня, словно сейчас была моя очередь говорить и я никак не могла ее пропустить.

Что ж, поддержу разговор. Может, он немного остынет.

— А что говорила на это твоя мама?

— Моя мама улыбалась. Она знала, что всегда могла рассчитывать на отца.

— Ты же сам говорил, что он был плохим отцом.

— Отцом – да. А мужем был хорошим. Вивьен, мы не просто так стали парой.

— Мы еще не пара.

— Метка тому подтверждение.

— Ни один рисунок на коже не может заставить любить друг друга. Ценить, беречь и..

— Я разве тебя не берегу? Тебе не нужна больше охрана. Пока ты не поверишь в меня и не вернешься в мой дом, я буду выполнять их работу.

Я удивленно посмотрела на крылатого.

— Лейвар, ты меня пугаешь. Говоришь странные вещи.

— Ничего странного для истинного.

— Ты забыл, что я человек и между нами не может быть ничего общего.

— Если змей нас соединил, значит, может. Ты спокойно пережила наши поцелуи. Ты – особенная.

— А ведь могла и не пережить. Что тогда? Истинная умерла, и все. Не думал об этом?

— Я держал врачей наготове. Закупился амулетами.

— Ты говоришь о любви, а пошел на осознанный риск.

— Винишь меня в том, что не сдержал чувства? Так для драгхара это все равно что не летать, не дышать, не жить, Вивьен.

Мы смотрели друг другу в глаза, и столько всего хотелось сказать, столько всего услышать, но мы больше не произносили ни звука, пока Рунан и второй охранник снова не приземлились на тропу.

— Видишь, живые твои горе-вояки, – сказал Лейвар.

Взгляд его говорил: «Теперь ты понимаешь, кто действительно может тебя защитить?»

— Ты не сдашься? – поняла я.

— Нет.

Ответ звучал очень твердо. Такое ощущение, что с момента поцелуя внутри драгхара разверзся вулкан, и я была не в силах остановить извержение.

Я посмотрела на Рунана, второго охранника, потом на Лейвара. Спросила:

— Готов быть третьим?

Желвак на щеке огненного дернулся.

— Хорошо, – обманчиво спокойным тоном сказал он.

И действительно стал третьим в моей охране вплоть до момента, когда мы в экипаже вернулись в дом Элевии. Вот только вел он себя не как подчиненный, а как хозяин. Сидел рядом со мной в экипаже, сжигая взглядом, и, если бы не присутствие Риссы, я не знаю, что случилось бы внутри.

Когда мы приехали, я забежала в свою комнату, кинулась на кровать и зарылась под одеяло. Все действия Лейвара, его слова, его взгляды – все это кружило мой разум, вводило меня в смятение. Мой план купить собственный дом, найти сестер и спокойно жить рядом с ним рассыпался пеплом соблазна.

Он так на меня смотрел! Боюсь, если бы сначала не страх за свою жизнь, а потом задетая гордость, я бы давно сдалась.

На прощание, когда мы вышли из кареты, он при всех подарил мне цветок, который словно состоял из маленьких чешуек. Элевия потом сказала, что это растение зовется сердцем дракона. Очень редкий цветок. Символ любви. И он светится в темноте.

Я раскрыла ладонь под одеялом. Лепестки словно держали внутри себя оранжевое пламя. Невероятно красиво.

Лейвар откровенно заявил, что встал на тропу соблазна, но я до сих пор не верила в его искренность. Что, если он рассчитывал на яркую историю любви и мою скорую смерть? Тогда его постигнет большое разочарование.

Я положила цветок на прикроватную тумбочку и так и уснула, глядя на яркие лепестки. Ночью мне снилось, что меня тащат на главную площадь города, хотят казнить за особую кровь.

Я проснулась резко, как от удара, и не могла уснуть до самого рассвета. Много-много думала о том, кем я могу быть и почему. И меня озарила идея: что, если моя кровь действительно особая и я смогу поправить здоровье леди Гренли?