Страница 52 из 58
— Ничего не желаю слушать, — помотал головой начальник, — сигнал получен и я не имею права его игноровать. Дело мы передаем Бивику. Тем более что ты совершенно потеряла хватку из-за Колера. Даже не смогла вычислить в нем человека, который на тебя покушался и чуть было не прикончил.
— Колер хотел меня убить? Но с чего вы взяли? — я не поверила своим ушам. Но понятно было, что эта реальность вокруг меня начала рушиться.
— Эта безделица, что нашли в лимонадной машине — артефакт из твоего любимого отдела, которым руководил Григор Хомер, — усмехнулся начальник, — установить это удалось довольно быстро. Стоило лишь показать вчера же вечером Руису Шеллесту. И самое занимательное, что артефакты все подотчетные. И этот знаешь, за кем числился?
Что уж тут гадать.
— За Матиасом Колером? — спросила я упавшим голосом.
— Именно.
Голос Питерсона слегка смягчился.
— Бренда, я понимаю, ты еще не отошла от травмы. Это отразилось на твоих деловых качествах. Так что, отдохни. Отправляйся домой.
— Еще какие-нибудь результаты экспертизы пришли? — не успокаивалась я. Мне не хотелось верить, что это конец и в вине Матиаса уже никто не сомневается.
— Да, Бренда. Ты проделала большую работу, поэтому я тебе скажу. Почерка в планах по развитию отдела артефакторики действительно поменяли с помощью магии. И это тоже говорит в пользу вины Колера. У него был веский мотив разделаться с жертвой. А теперь иди. В управление вернешься, когда дело закроют.
— Насколько трудоемко это, поменять почерк? — я притворилась, будто это у меня мысли вслух, нельзя же признаваться, что понятия не имею о предмете.
— Ты, конечно, понимаешь, что для этого тоже нужен доступ к артефактам. У Хомера он, вероятно, был. Как и у остальных сотрудников отдела. А теперь всё, иди. Только за твои служебные заслуги и более пяти сотен успешно раскрытых дел я согласен закрыть глаза на твои… шалости.
Питерсон вдруг смягчился.
— И оформлю твой отвод от дела как отпуск. Разумеется, Бивик не узнает, в чем причина. Будет думать, что ты сама отказалась.
— Бивик? Думать? Уж на этот счет я спокойна. — я постаралась взять себя в руки и общаться так, как все привыкли. Уверена, истинная Бренда сейчас не стала бы оправдываться. Она фыркнула бы, сказала всем гадостей и пошла домой, где раскрыла бы дело за сутки. Из вредности.
Я прошла в свой кабинет, села за стол, соображая, что сейчас делать. Получается, надо идти домой. К схеме, висящей на стене и к Филби. И уткам в пруду.
Разумеется, материалы дела мне никто с собой взять позволит. А наизусть я их не то чтобы помню.
Вот так и сидела, уложив лицо в ладони, когда входная дверь стукнула.
— Бренда! — услышала я голос Лафера и подняла голову. Если честно, ожидала увидеть его пусть не радостным, но хотя бы воодушевленным. Ведь я же с ним не считаюсь, использую как прислугу, не утруждаюсь даже намеком на вежливость. А теперь справедливость восторжествовала. Я получаю по заслугам. Именно этот молодой человек вроде как на меня даже коллегам жаловался и сплетничал, что я и песика своего запугала. Он же радоваться должен, правильно?
Но Лафер не радовался. Напротив, он выглядел печальным.
— Бренда, я знаю, что вас отправили в отпуск.
— Слухи уже поползли?
Лафер кивнул.
— Питерсон сказал, что вы переработали и вам надо бы отвлечься от этих ядов. Бивик торжествует.
— А вы? — задала я ему прямой вопрос.
— А я? — по-дурацки переспросил Лафер.
— Именно. Я кажется ясно выразилась.
Бедняга, сейчас ему за всех достанется.
— А что я? — он хлопал глазками и вроде бы не понимал глубины моей мысли.
— Тоже рады, признайтесь! — велела я.
— Н-нет! О чем вы! — он возмутился и даже подпрыгнул. — Я не хочу, чтобы Бивик раскрыл это дело. И вообще я на вас поставил. Ой.
— Поставил? — грозно взревела я. — Вы и на исход дел ставки тут устраиваете?
— Да это все тот же спор. Кто кого к концу года сделает. — Лафер чуть не захныкал. — И кто больше преступников поймает, в том числе. И я, между прочим, всегда в вас верю!
Я смягчилась. Других сочувствующих у меня скорее всего и нет, только он и Филби.
— Бренда, — Лафер понизил голос почти до шепота, — а вы собираетесь из дома продолжать расследование.
— Разумеется, да! — сказала я обиженно. Хотя перед этим не видела подобной возможности.
— И я хочу вам помочь! — ассистент вдруг приободрился. — Буду вас держать в курсе всего происходящего, хотите?
— Еще бы! — воодушевилась я. — И я вам это потом обязательно припомню… то есть, не забуду вашу доброту.
— Тогда собирайтесь домой, а я завтра к вам заеду, — пообещал Лафер, — в конце рабочего дня. Рассказать новости по делу.
Что ж, мне стало гораздо легче. Да, я прокололась и очень сильно. Но шансом провести собственное расследование воспользуюсь. И в этот раз не стану отвлекаться на своего искусителя-подозреваемого.
Матиас Колер
Странно и пусто было в нашем отделе. Нет ни Хомера, ни Жерардины. Только несколько младших сотрудников испуганно на меня посматривали со своих мест, как воробьи с деревьев. Даже нахохлились похоже.
Устав от их взглядов, я сбежал в архив. Давно пора было провести инвентаризацию артефактов. Сверить наличие с журналом, внести новые, недавно поступившие единицы. Да и вообще, жизнь в нашем отделе замерла. Как бы его не закрыли или не расформировали.
Я протирал замшевой тряпочкой артефакт, похожий на слуховую трубку, когда услышал неприятный зычный мужской голос:
— И где прячется от правосудия господин Колер?
Прячется? Что это за мужлан несет ерунду в моем собственном отделе?
Выглянув, я увидел здоровенного нахала. Его лицо было смутно знакомым. Точно, я как-то встречался с ним дома у тети.
Эдуард Бивик, инспектор уголовной полиции.
— Чем обязан? — спросил я его. Каюсь, это могло прозвучать излишне высокомерно.
— Своим поведением, разумеется! — захохотал Бивик. — Я вас арестовать пришел, Матиас. Хоть я вашу тетушку и уважаю, да против закона не попрешь.
— И за что же вы меня решили арестовать? — не понял я.
— Да как же? — бугай выглядел удивленным. — Ясно ведь. Вы подозреваетесь в убийстве вашего начальника, несчастного Григора Хомера. И в покушении на жизнь детектива Бренды Холмс.
— Что? — к такому повороту я был совершенно не готов. Да, я на Бренду, можно сказать, покусился. Но никак не на жизнь! И вряд ли бы она о таком стала заявлять.