Дело о разбитом сердце

Глава 14

Могла ли Аника Шеллест быть убийцей? У нее были для этого средства. И возможно, мотив имелся. За свою жизнь Григор Хомер сумел насолить всем, с кем общался. Нужно просто поискать, какую подлость он совершил по отношению к сестре.

Но с другой стороны — способна ли Аника огранизовать убийство детектива, ведущего дело. Опять же, зачем ей это? Шаг на опережение? Ведь известная своей дотошностью Бренда Холмс в любом случае вышла бы на убийцу. Тогда понятно, почему она голосила по поводу Бивика. Тот бы сходу арестовал Матиаса и закрыл дело, не стал бы больше ничего проверять.

Я размышляла об этом, гуляя после работы с Филби.

Жерардину Новес снова поместили в лечебницу, после очередной панической атаки. В отношении нее мне тоже было кое-что совсем непонятно.

Она не хотела, чтобы ее нынешний мужчина, Ир Иванс, узнал о событиях пятилетней давности. Мол, это ее скромпрометирует в его глазах. Но каким образом? Если он сам женатый? У него в таком случае очень завышенные требования к любовнице. Что-то здесь не так.

Эх, почему же я не в самом деле детектив?

Филби радостно залаял, кидаясь в сторону от меня. Утку увидел знакомую?

Посмотрев, куда он побежал, я поняла, что скорее, селезня.

— Добрый вечер, Бренда, — вежливо познакомился Матиас, присев на корточки перед псом.

— Что вы здесь делаете? — растерялась я.

— Прогуливаюсь после работы, — улыбнулся Колер, — надо бы тоже обзавестись питомцем, чтобы иметь повод свободно передвигаться по улице в вечернее время.

— Можете занять у тетушки одного из дангутанов, — подсказала я.

— О, эти выгуливают себя сами, — он поднялся и доброжелательно на меня смотрел, — но для прикрытия может и подойдет. Спасибо за совет.

— Для прикрытия? — уточнила я.

— Да, чтобы ненароком встретиться с вами.

Кровь прилила к щекам и не только. Сцена в гостинице вдруг вспомнилась мне куда яснее и отчетливее, чем я ее даже могла воспринимать тогда, в моменте.

— Вы же понимаете, Матиас, что не должны мне сейчас этого говорить? — попыталась я совладать с голосом и лицом.

— Вижу, вы полностью здоровы, — сказал он с заметным разочарованием.

— Да, благодарю за вашу заботу, — кивнула я, — лекарства принимаю исправно, голова уже совсем не болит и странные мысли не посещают.

— Рад за вас, — произнес он тихо, — приятного вечера.

Он ушел, а мне хотелось побежать следом, накинуться, барабанить кулаками по его спине, закричать, что он ничего не понял, не надо за меня радоваться.

А что надо? Я не знала. Посочувствовать, что влюбилась в подозреваемого? Наверное. И чего он сам-то ждет? Что за интеллигентские «рад за вас»? Будь мужиком, Матиас!

Я вздохнула. Если Матиас «будет мужиком», это для нас плохо закончится. Ведь я совершу должностное преступление. И он это прекрасно осознает. Придется мне дальше достойно нести знамя Бренды Холмс, женщины-Шапокляк.

— Если ты закончил, пошли домой, — сказала я Филби.

Мысль моя не успокаивалась даже во сне. Поэтому и привиделся кошмар кошмарный. Я стояла посреди парка, вокруг сновали люди. Парочки, семьи с детьми, офисные работники с бутербродами, завернутыми в аккуратные чистенькие бумажки. А прямо передо мной — скамейка, на которой сидел суетливый мужчина, шуршавший своим свертком с обедом. С ужасом я узнала в этом человеке ныне покойного Григора Хомера.

Жертва хладнокровного преступления шмыгнула носом, откусила здоровенный кусок бутерброда и поперхнулась.

Глаза несчастного чуть из орбит не вывалились, я поняла, что ему срочно надо постучать по спине. Может тогда он останется жив. Я кинулась к скамейке с намерением помочь, но меня опередили.

С удивлением я узнала Матиаса. Он не глядя сунул мне в руку стаканчик с мороженым.

— Подержите! — велел командным тоном. Я повиновалась. А Колер принялся стучать Хомеру по хребту.

— Кто так делает? Слабенько! — услышала я голос Роберта Боберта. — Вот я бы ему сейчас как приложил. Лопатой.

— Только после меня! — звонко вступила Элия Симпсон. — Этот гад мне жизнь испортил!

— И мне тоже! Заставил позориться с дурацкими кукольными шторками в серьезном предприятии! — к собравшимся подбежала Жерардина Новес.

Все собравшиеся галдели и что самое неприятное, держали в руках по флакончику с пробкой в виде сердца.

Будущий покойный при этом продолжал кашлять, хватаясь за грудь. Знаками он просил о помощи.

Подходили все новые люди, выстраивались в очередь, чтобы постучать по Григору, и у всех эти проклятые флаконы в руках. Я уже счет им потеряла. Сколько же врагов у этого поганца?

— А знаете что? — громко сказал Боберт. — Давайте не будем ему помогать. Пусть сам справляется.

И они разошлись. А Григор в это время обмяк и не подавал признаков жизни.

Я в ужасе проснулась, сердце мое колотилось. Кажется, перед сном лучше не работать. Совсем в голове всё перепуталось.

С утра я рассеянно собралась, села в кабриолет и даже не обратила внимания, что мы ехали под моросящим дождем. Уже почти у самого управления водитель наконец догадался расправить крышу надо мной. Или он из вредности «не замечал», в каких мы условиях передвигаемся. Не любят меня тут. Хоть и очень ценят.

— Вас ждет к себе шеф Питерсон, — сказал Лафер, встретив меня у моего же кабинета. И выглядел парниша очень испуганным.

Зайдя к начальнику, я поняла, что попугайчик тревожился не зря. Таким воинственным Питерсона я еще не видела. Он смотрел на меня с вызовом и безо всякого страха, будто бессмертный.

— Как это понимать, Холмс? — прорычал он прямо с порога.

— Что именно, шеф? — холодно осведомилась я. — Если у вас есть для меня шарада, извольте ее так сразу изложить.

— Шарада?

Питерсон вскочил со своего кресла, и мне показалось, что он сейчас перепрыгнет через стол.

— Я думал ты беспристрастная стерва, помешанная на деле! А ты! Ты!

Тут я слегка напугалась. Но все еще старалась говорить уверенно.

— За комплимент спасибо. Но что вас так встревожило, шеф?

— То, что ты больше не можешь заниматься этим делом, Бренда Холмс! — зловеще прошипел Питерсон.

— Это еще почему? — возмутилась я.

— За интимную связь с одним из подозреваемых! — взревел начальник. — И нечего отрицать это, Холмс. В отеле, в котором вы жили, работает племянник моей жены. Он вас и застукал.

Ох, житие мое! Тот паренек с ширмой, что зашел во время массажа, еще и настучал на меня!

— Это совсем не то… — начала я уже не так уверенно, как раньше.