Страница 36 из 58
Используя эту подсказку, я успела найти остальные яды до окончания мастер-класса. И увидела с некоторым разочарованием, что Матиас тоже справился.
Я хотела его поразить? Похоже на то.
Когда мы пошли обратно в лекционный зал, я размышляла о словах, сказанных магистром. А вдруг там больше одной улики?
Что, если это можно применить и к материалам дела, которые я уже просмотрела? После следующей лекции у нас был большой перерыв на два с половиной часа, и мы разбрелись по своим комнатам. Хотелось сесть, вытянув ноги, и ни о чем не думать.
Но я, вдохновленная Вероникой Арчибоновной, решила пробежаться повторно по уликам, которые прихватила с собой. Мне удалось утащить, в том числе, самопрезентации Новес, Колера и Хомера. Да, я их уже подготовила было для Лафера, чтобы он вернул документы обратно в департамент, но в последний момент забрала себе обратно. Хоть и не видела в этом особого смысла. Я уже знала, что Жерардина свою работу написала под давлением жертвы. И что бред Матиаса Колера не мог быть ответом на шантаж, так как потом наш красавчик вел себя слишком уж вызывающе. Так что, можно забыть об этих недоуликах. Но я решила вдруг попробовать взять еще одну печеньку из той же тарелочки.
— Что вы такое смотрите? — полюбопытствовал Матиас, который валялся на соседней кровати.
— Материалы дела, — сурово отбрила я его, — совершенно секретно!
— И почему у этих материалов печати нашего ведомства?
Пришлось пояснить, что я взяла с собой их планы развития отдела. А заодно уточнила:
— Вы уверены, что свою работу писали по своей воле?
— Конечно, — удивился Матиас, — я готовил ее за полгода до того, как она могла потребоваться. Предвидел, что место освободится и у меня есть шансы его занять. Изучал полезные статьи по управлению небольшими коллективами, книги по развитию отделов и предприятий. Так что писать мне ее было нетрудно. До сих пор слабо верю, что Хомер мог предложить что-то лучше. Но нам не позволили ознакомиться с трудами друг друга.
Колер сделал паузу, а потом нерешительно продолжил:
— Бренда, я знаю, насколько вы принципиальная женщина, но если бы вы зачитали хоть один абзац этой работы, я бы никому не рассказал. Правда!
И он сложил руки на груди. Глаза его при этом стали такими умоляющими, а улыбка совершенно обезоруживающей.
Я сдалась. Да. Очень стыдно. Ужасно. Наверняка это всё еще действует яд квалинха.
— Вот, — протянула я ему папочку, — считайте, что я на две минуты отвлеклась. Мне надо принять лекарство.
— Правильно, — кивнул просиявший Матиас, — о лечении нельзя забывать.
Я исполнила намерение, налив себе стакан воды из чайника, чтобы запить тягучую микстуру. И чуть не поперхнулась, услышав недоуменный вопль:
— Что за ерунда? Почему моя работа переписана почерком Хомера?
— Это твоя презентация? — выпалила я, снова забыв, что мы должны общаться церемонно и с легкой ноткой взаимной ненависти.
— Сейчас посмотрю внимательней, но навскидку — да, это всё разработал я.
Матиас углубился в папочку, за уши не вытащить. А я лихорадочно соображала, что это значит.
— Погоди! — воскликнула я. — А как же насчет ереси, написанной твоим почерком?
— Моим? О чем ты? — Колер был ошарашен и тоже не заметил, как мы перешли к неформальному «ты».
— Вот же.
Торопливо сунула ему под нос презентацию, подписанную его именем.
— Твой почерк?
Матиас хотел было с ходу возмущенно отречься от чужих бумажек, но едва глянув, растерянно кивнул.
— Да, получается, что это писал я. Можно?
Он взял папку, начал листать.
— Какой бред. Неужели Руис решил, что это моё сочинение? Так стыдно.
С Матиаса слетела его обычная отстраненность, с которой он обычно надо мной подшучивал. Его глаза, обрамленные длинными ресницами, беспомощно хлопали. Точно мальчик, у которого игрушку отобрали. Но я понимала, что предмет его переживаний куда серьезнее. Просто он так трогательно выглядел… что я его, собственно и потрогала. Накрыла его руку своей, наклонившись к кровати Колера.
— Какая мерзкая ситуация! — сказала я искренне.
Наши головы почти соприкасались, и я почувствовала волнение и бабочек в животе… нет, Бренда, это летучие мыши, а не разноцветные насекомые!
От Матиаса шло тепло, а еще он приятно пах. Что это? Лосьон после бритья или одеколон? Запах будоражил и запускал воображение. Хотелось вдыхать такой мужественный и терпкий аромат полной грудью.
— Бренда, что с вами? — спросил вдруг Колер. Говорил он хоть и удивленно, но ему не удалось произнести это светским тоном. Голос дрогнул. Мне казалось, стук наших сердец заполнил весь гостиничный номер.
— Это… отравление, наверное, — прохрипела я отодвигаясь. С разочарованием, надо сказать. Такой момент был волнующий.
— Да, точно, — согласился Матиас.
— И всё же, мне интересно, каким образом ваши с Хомером работы поменялись почерками исполнителей? Ведь наверняка это его труд?
Я кивнула на папку, которую мой сосед все еще держал в руках.
— Уверен, что это так. Очень стиль изложения мыслей подходит Григору. Общие, обтекаемые фразы без особой смысловой нагрузки. Могу сказать совершенно точно, что эта галиматья написана не моей рукой.
И я ему поверила. Мне с самого начала казалась его работа наиболее подозрительной. Если уж простой консультант магазина косметики, чья эрудиция основывается, главным образом, на сериалах и кино, заметила, что презентация совершенно дурацкая…
Губы мои всё еще горели, щеки наверняка тоже. Я постаралась совладать с дыханием. Нельзя так себя распускать! Особенно когда подозреваемый так пристально смотрит мне в глаза, пытаясь понять, нахожу ли я его слова убедительными.
Нужно освежиться. Холодный душ подойдет лучше всего. Я решительно поднялась, и Матиас Колер внезапно сделал то же самое. Возможно, тоже собирался прогуляться до ванной.
Мы столкнулись в узком пространстве между нашими кроватями. Еще секунда, и я в него врезалась. Матиасу пришлось придержать меня за талию, чтоб я не свалилась. А потом… не понимаю, как это случилось, но наши губы вдруг повстречались и не захотели так сразу расставаться. Или это потому, что я сама прижалась к этому привлекательному и манящему меня с момента знакомства мужчине.